Штурм

До настоящего времени артиллерийскую подготовку мы начинали мощным огневым налетом по батареям противника. Если нашу армию поддерживала бомбардировочная или штурмовая авиация, то и она принимала участие в их подавлении. Затем переходили к методическому огню до следующего массированного налета. Такой огонь не всегда мог удержать немецкие орудия на старом месте, и гитлеровцы, понеся после первого налета потери в прислуге и материальной части, перетаскивали пушки на запасные огневые позиции. Чтобы помешать им, мы решили изменить обычный порядок контрбатарейной борьбы. Ориентировочно ее начало отнесли к концу артиллерийской подготовки. Это позволит более интенсивно обстреливать батареи противника.

Командир одного из полков спросил, хорошо ли мы сделали, включив в контрбатарейную группу четыре легких полка. Ведь раньше в эту группу входили только более мощные орудия.

Я ответил, что у 76-мм орудий действительно маломощные снаряды для фугасного действия. Но это нас не должно беспокоить. Нам нужно море осколков для поражения живой силы, и тут как раз пригодятся такие орудия.

— А как будете поддерживать атаку пехоты? — поинтересовался Василий Иванович Черешнюк.

Отвечая на вопрос Василия Ивановича, я рассказал о том, что условия местности и конфигурация фронта заставили нас применить минометный огневой вал. История огневого вала уходит в далекие времена первой мировой войны. Тогда он организовывался крайне примитивно и передвигался по времени. Это часто приводило к отрыву огня от пехоты. С появлением же радиосвязи стало возможным руководствоваться в этом случае не временем, а сигналом пехотных командиров. Поэтому мы строили расчет на создание огневого вала для каждой дивизии и каждого полка. Если из двух полков один застопорится в атаке, то перед ним будет создана огневая завеса из разрывов мин, а перед другим огонь по сигналу командира передвинется наследующий рубеж.

Для проведения огневого вала на этом участке привлекалось 200 минометов. Кроме того, два артиллерийских полка должны были создать огневые завесы на флангах дивизий. Огневое окаймление имело важное значение, так как на направлении главного удара имелись мощные опорные пункты противника — Армянск, Кула и Джулга.

Начальник штаба артиллерии подполковник Кац внес предложение использовать 82-мм дымовые мины, которые прибыли на полевой армейский склад. Я согласился с этим и приказал, чтобы специальная минометная группа подготовила два-три рубежа дымовой завесы с целью «ослепить» противника на самых ответственных участках его обороны.

В тот же день вечером командарм генерал-лейтенант Г. Ф. Захаров созвал руководящих генералов и офицеров полевого управления армии и командиров корпусов. Обсуждался вопрос о подготовке артиллерийского обеспечения штурма перекопских позиций и всей армейской наступательной операции по освобождению Крыма. Я доложил о нашем плане. Предложение об использовании реактивной артиллерии получило общее одобрение. Оно заключалось в том, что два полка во время атаки пехоты будут отдельными установками наносить удары по опорным пунктам, чтобы сковать противника в глубине обороны и не допустить его контратаки. Экспансивный командир 13-го гвардейского корпуса генерал Чанчибадзе вскочил с места:

— Вот это правильно! «Катюши» заменят нам авиацию!

Эта реплика была обоснованна. Дело в том, что все силы 8-й воздушной армии решением командующего фронтом планировалось использовать только в полосе наступления соседа — 51-й армии. Мы же, располагая четырьмя десятками самолетов Черноморского флота, должны были компенсировать недостаток авиации «эресами» хотя бы во время боя за первую полосу обороны врага.

Много времени было посвящено разбору самого построения артиллерийского обеспечения, особенно организации ложных переносов огня, что должно было способствовать истреблению пехоты противника. Командарм потребовал, чтобы во время ложной атаки в траншеях поднимали на палках каски с чучелами и кричали «ура!». Насчет касок не было сомнений. Мы применяли их на учениях. Но вот «ура!» явно должно было потеряться в грохоте снарядов во время артподготовки. Поздно ночью, разобрав все вопросы артиллерийского обеспечения штурма перекопских позиций, командарм утвердил наш план.

23 марта 1944 года. Ровно месяц прошел с того дня, когда мы переключились на крымское направление. В хорошем настроении захожу к командарму.

— Вот и хорошо, генерал, что зашли. Давайте разберемся.

По тому, что Захаров называет меня не по имени и отчеству, как обычно, догадываюсь, что его настроение не совпадает с моим. Он раскрывает ведомость, и мне сразу же бросается в глаза подчеркнутое красным карандашом: общая обеспеченность армии боеприпасами — 70 процентов. Я взял ведомость и предложил:

— Посмотрим по видам боеприпасов. Снарядов особой и большой мощности — сто процентов. Гаубичные и пушечные, а также мины — восемьдесят пять. Тоже неплохо. В чем же мы отстаем? Сорокапятимиллиметровых снарядов у нас маловато. Хорошо, чтобы и эти были израсходованы. Легких мин хватит, да еще за эти дни подвезем. А что касается винтовочных выстрелов, то вы же знаете, как редко расходуют даже десятую часть того, что дается.

Вижу, как у Захарова повеселело лицо.

— Правильно, — говорит он, — штурм можно начинать. Погода исправляется, через сутки дороги будут проезжими.

Хорошая погода недолго баловала нас. Только подсохли грейдерные дороги и по ним покатили тысячи автомашин в войска и на склады, как налетел ураган с дождем и снегом. Правда, к концу дня снег растаял.

Под утро получили приказ командующего фронтом: «Наступление откладывается». Оказывается, на Сиваше вновь разрушены обе переправы, и 51-я армия опять отрезана от тылов. Вместе с приказом пришел вызов от Ф. И. Толбухина днем прибыть в штаб фронта. Тут же вместе с командармом и членом Военного совета мы отправились в путь.

В длинной узкой комнате сидели маршал А. М. Василевский, генерал армии Ф. И. Толбухин, член Военного совета фронта генерал-майор Н. Е. Субботин, генерал-лейтенанты С. С. Бирюзов, С. А. Краснопевцев, командарм 51-й генерал-лейтенант Я. Г. Крейзер и командующий артиллерией этой армии генерал-майор Н. И. Телегин, командующий 8-й воздушной армией генерал-лейтенант Т. Т. Хрюкин.

Каждый командующий армией доложил об окончании всех предварительных работ и о готовности своих войск к наступлению. Василевский и Толбухин интересовались планированием артиллерийского обеспечения операции. Разумеется, у каждой армии имелась своя организация и методика артиллерийского обеспечения, так как их фланги разделялись широким Сивашом и Литовским полуостровом.

Подробно разбирались и вопросы авиационной поддержки операции. Но нас они мало интересовали, так как все воздушные силы предполагалось использовать на фронте 51-й армии. Нам же предназначалась лишь одна минно-торпедная авиационная дивизия Черноморского флота. Кроме того, у нас был авиационный полк ночных бомбардировщиков, в котором оставалось к этому времени в строю всего лишь восемь По-2. Заканчивая совещание, генерал Толбухин назначил начало операции на 5 апреля.

В течение второй половины марта пехотинцы каждую ночь отрывали «усы» в сторону противника, а затем, соединив их по фронту, образовали новую первую траншею. Теперь наши и немецкие окопы разделяло всего 100–150 метров.

Противник тоже не дремал и, судя по аэрофотосъемкам, отрыл много новых окопов в глубине обороны. К 25 марта у него в тылу появилась четвертая сплошная траншея. Это заставило нас задуматься: не ушел ли противник из первой траншеи? Если бы это было так, мы много снарядов могли выбросить на пустое место. Своими опасениями я поделился с командармом. Он забеспокоился. Командирам корпусов было приказано немедленно провести разведку боем, организовать ночной поиск.

Однако поиск прошел неудачно — отличная сигнализация предупредила немцев о появлении чужих возле проволоки. Наспех организованная разведка боем тоже ничего не дала. Только через сутки разведывательная группа 55-го стрелкового корпуса, переправившись дождливой ночью через Перекопский залив и удачно пройдя подводное минное поле, захватила «языка». Пленный ничего не знал о первой траншее, но зато сообщил, что четвертая, новая траншея несколько дней назад занята частями 50-й пехотной дивизии.