Шут и император

Я перестал играть и насторожился. Мой слух не уловил ни малейшего шороха, но в данном случае следовало довериться ушам слепых. И точно, вскоре сверху донеслись звуки медленных тяжелых шагов. Лязгнули засовы, заскрипела крышка люка, и свет одинокого факела рассеял кромешный мрак.

Я прикрыл рукой глаза, давая им возможность привыкнуть к внезапному возвращению зрения. Все заключенные уже поднялись на ноги. Впервые я смог разглядеть их. Некоторые были закованы в цепи, другие имели свободу перемещения. В самом дальнем углу от входа стоял крепкий рыжеволосый мужчина, которому на вид можно было дать как сорок, так и девяносто лет, а за ним возвышался другой узник со спутанной черной бородой.

Пара грубых сапог. Они первыми появились в поле моего зрения, пока сам Симон еще спускался по лестнице. Постепенно вырисовались огромные ноги, мощный торс и голова. В левой руке храмовник держал факел, а в правой — тот длинный меч, которым он приструнил Стефана в «Петухе». Казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Жизнь длится до тех пор, пока человек живет. И у меня вдруг возникло ощущение, что мои часы сочтены.

— Ну наконец-то, я уже заждался тебя, — сказал я.

Он удивленно глянул на меня.

— Вот так встреча! — воскликнул он. — Нечаянная радость. Она избавит меня от лишних забот.

— Кто это? — спросил мужчина слева от меня.

— Тот, кто хочет убить Исаака, — сказал я. — И меня заодно. Ответишь мне на один вопрос, любезный трактирщик?

— Почему бы и нет? — сказал он, устанавливая факел в грубую стенную консоль. — Тебе все равно не уйти отсюда живым.

— Разве ты не принадлежишь к братству рыцарей Храма?

— Нет, что ты. Я лишь позаимствовал их наряд у того, кому он был уже без надобности. И я специально держал его на виду в своей комнате, понимая, что однажды ты сунешь туда любопытный нос. Надо же было чем-то занять ваши мысли.

— Мыслей у нас было достаточно. Вы со Станиславом, должно быть, немало посмеялись надо мной.

— Мы посмеялись над многими шутами, — сказал он. — И вскоре посмеемся еще над одним.

— К сожалению, тебе придется смеяться одному, — сказал я.

Симон слегка опешил, потом выставил меч перед собой.

— Значит, он уже мертв?

— Увы, да, — сказал я. — Надеюсь, с тобой расплатились заранее. Но ответь мне вот на что: если ты не храмовник, то кто же ты? Где ты воспитывался?

— Меня воспитал один старец, — сказал он. — Высоко в горах.

— Тайное общество ассасинов, — кивнул я. — Но теперь ты стал наемником.

— А почему бы и нет?

— Кто же нанял тебя?

— Часть вознаграждения оплачивала и мое молчание.

— Интересно. Как ни странно, но меня тоже воспитывал один старец.

Со спокойной уверенностью Симон держал меч обеими руками.

— Я уже познакомился с несколькими шутами, которых воспитывал тот старец. Теперь все они мертвы. И я не слишком высокого мнения об их воспитании.

— Понятно, — сказал я. — Но я был его лучшим учеником.

— Так же как и я у моего учителя.

— Отлично. Тогда давай проверим, чье воспитание окажется лучшим в данном поединке. Но помни, приятель, мне будут помогать эти славные господа.

Он расхохотался, окинув взглядом подземелье.

— А ты помни, шут, что в стране слепых одноглазый становится царем, — оскалившись, заявил он. — У меня есть меч, шут. А ты можешь обороняться только лютней, и, по-моему, в таком турнире меч победит лютню.

— Логично, — сказал я. — Но у меня есть еще и ведро помоев.

Я схватил ведро и выплеснул в него все содержимое. Он пригнулся, как я и рассчитывал, и поток человеческих нечистот попал на установленный в стене факел. Пламя его зашипело и погасло.

— В стране слепых преимущество принадлежит тем, кто дольше живет в темноте, — сказал я. — Господа, факел убийцы погас. Но вы узнаете его по запаху.

Узники устремились ко мне. В темноте взметнулись чьи-то тяжелые цепи, и просвистел меч. Металл лязгнул о металл, и кто-то вскрикнул от боли.

— Шут, — прошептал у моего уха замогильный голос. — Если у тебя есть хоть какое-то оружие, отдай его мне. Об остальном уж я сам позабочусь.

Сорвав струны с лютни, я сунул руку в ее корпус. Там хранился кинжал, не замеченный при тщательном обыске императорскими тюремщиками. Я вручил его моему новому союзнику и затаился.

Через мгновение послышался удар, вздох и несколько затихающих булькающих звуков. Потом наступила тишина.

— Он мертв, мой господин, — сказал басовитый телохранитель.

— Молодец, — сказал Исаак. — Что ж, сотоварищи и собратья мои. Я в неоплатном долгу перед всеми вами. Но, по-моему, это лишь временная отсрочка.

— Я так не думаю, мой господин, — сказал я. — Заговорщики наняли убийцу со стороны, чтобы никто не смог заявить, что вас убила императорская гвардия. По крайней мере, насколько я понимаю их замыслы. Мы постараемся уговорить вашего брата перевезти вас обратно в Диплокион. Сама попытка покушения на вашу жизнь должна убедить его.

— Кто ты такой, шут? — спросил он. — Ради чего ты так старался?

— Чаливур был моим другом, — ответил я. — Мне не хотелось, чтобы все его усилия пропали даром.

Не знаю, долго ли еще мы просидели в этой адской темноте. Судя по звукам, крысы вскоре обнаружили тело Симона. Я представил себе, что именно эти крысы долгое время мирно соседствовали с Цинцифицесом, хотя это было маловероятно.

Мы спали по очереди. Слепцы на дежурстве, подумать только. Но им удалось то, с чем не смогли справиться несколько шутов гильдии, поэтому в столь исключительной ситуации я не пожелал бы для себя лучших соратников.

Я проснулся оттого, что кто-то встряхнул меня.

— Еще кто-то идет, — прошептал голос.

Мы все встали и прислушались. Шаги, лязг засовов, скрип открывающегося люка. И вот несколько императорских гвардейцев спустились к нам с факелами и мечами в руках. Они молча стояли, глядя на труп Симона. Рукоятка моего кинжала торчала из его горла. Его меч лежал рядом с ним.

— Что здесь произошло? — спросил начальник стражи.

Овладев ситуацией, Исаак величественно выступил вперед.

— Этому человеку разрешили войти в наше подземелье с оружием, — сурово произнес он. — Он покушался на наши жизни. Мы требуем выяснить, кто в ответе за такое насилие.