Шут и император

— Выясним, что с ними случилось. И постараемся добиться того, чтобы шуты вновь могли спокойно работать в Константинополе.

— Если кто-то в этом городе целенаправленно убивает шутов, то он попытается убить и тебя.

— Вполне вероятно. И это одна из причин, почему гильдия послала меня.

— Потому что захотела избавиться от тебя?

— Нет, ученик. Потому что у меня есть способности к выживанию. Кроме того, ты сможешь присмотреть за моей спиной.

— Не попытаются ли они заодно прикончить и меня?

— Все возможно. Но за тобой буду присматривать я.

— А вдруг нападут на нас обоих одновременно?

— Тогда мы воспользуемся Одиннадцатым трюком. Кстати, нам следует получше отработать его.

Мы покинули Орсино в середине мая 1202 года от Рождества Христова. За неделю добрались до Дураццо и выехали на Эгнациеву дорогу. Эта дорога находилась в отличном состоянии, если учесть, сколько веков назад ее проложили римляне для своих легионов, шедших на восток завоевывать новые территории. С тех пор по ней проследовало множество армий, причем не все они направлялись на восток и не все были римскими. Строители дорог порой забывают, что дороги ведут в обе стороны.

Наше путешествие на восток прошло почти без приключений, но одно приключение, и весьма значительное, все-таки имело место. Мы как раз преодолели высокогорный перевал и начали спускаться к Охридскому озеру, когда я сделал Виоле знак перейти на медленный шаг.

Дорогу нам преградили двое мужчин. Наряд их составляли скрепленные ремнями и веревками разномастные доспехи из кожи и металла, подобранные на полях сражений, с которых они сбежали. Каждый из них был вооружен коротким мечом и длинным ножом за поясом.

— У нас неприятности, — пробормотал я.

— Их же всего двое, — тихо ответила Виола.

— Меня беспокоят не те двое, что встречают нас впереди, а тот квинтет, что наступает нам на пятки.

— Ого, — сказала она, оглянувшись через плечо. — И правда неприятности. Как мы выберемся из них? Пробьемся с боем?

— Шут дерется только в тех случаях, когда он лишен возможности заболтать противника. Попробуем для начала отшутиться.

— А если не сработает?

— Тогда Одиннадцатый трюк. Я скажу тебе, если он понадобится.

Мы подъехали к той парочке, что стояла впереди, а остальные, экипированные сходным образом, окружили нас сзади. Я поднял руку в знак приветствия.

— Привет вам, доблестные рыцари! — воскликнул я по-гречески. — Судя по всему, вы нуждаетесь в развлечении. Как же вам повезло, что мы проезжали мимо!

Большинство из них тупо уставились на меня. Один из стоявших перед нами пробормотал напарнику что-то по-болгарски, а потом обратился ко мне на ломаном греческом:

— Почему у тебя такая странная одежда?

— Это шутовской костюм, добрый господин. Мы христиане и странствуем по христианским странам, принося радость христианским душам, таким, как вы. Позвольте представиться: я — Фесте, мастер рождественских увеселений. Жонглер, мимический актер, сказитель, импровизатор и маг.

Он показал на Виолу.

— А твой спутник — он не шут.

— Мой верный слуга, Клавдий. Увы, немой от рождения, но крепкий паренек. А вы, господа, наверное, паломники?

Рассмеявшись, он перевел мое замечание подельникам, и они дружно расхохотались. Вообще-то смех является смыслом и целью моего ремесла, но этот смех вряд ли был вызван добрыми чувствами. Главарь что-то сказал, и переводчик вновь обратился ко мне:

— Должно быть, шутовское ремесло весьма прибыльно.

Я пожал плечами.

— Порой мне приходилось живать в замках, а порой — ночевать в пещерах. В данное время я подыскиваю работу.

Он перевел мой ответ, и главарь с усмешкой пролаял что-то.

— Он говорит, что мы тоже подыскивали, — пояснил толмач. — До тех пор, пока не начали собирать дань на дорогах.

— И много ли уже насобирали?

Он ухмыльнулся.

— А много ли есть у тебя в наличии?

— Увы, кошелек мой пуст. Мы можем лишь поделиться нашими скудными съестными припасами, если они смогут удовлетворить вас.

Виола бросила на меня встревоженный взгляд.

— Или, — продолжил я, когда стоящие впереди разбойники обменялись смачными ругательствами, — быть может, я сумею предложить вам иное угощение, которое наполнит радостью ваш тоскливый день?

Главарь указал на меня и что-то проворчал.

— Он говорит, если ты шут, то почему таскаешься с мечом?

— Вот с этой ржавой железякой? — удивленно воскликнул я. — О, это всего лишь обычный шутовской реквизит, приятель. Позволь, я покажу.

Я спешился и вытащил из ножен меч. Они все тут же схватились за оружие, но я жестом успокоил их и быстро пристроил рукоятку меча себе на нос.

Ловко балансируя, я прошелся по дороге, удерживая меч на носу.

Они начали смеяться. Все быстрее я кружил перед ними, то и дело подпрыгивая, а меч торчал у меня на носу, точно приклеенный. Раздались аплодисменты. Сбросив меч с носа, я начал поигрывать им одной рукой, вращая его над головой, протаскивая за спиной и между ногами. Виола тихо соскользнула с лошади и встала рядом с ней, небрежно положив руку на свое собственное оружие.

Завершая трюк, я подбросил меч высоко вверх и уверенно встал под ним, вытянув руку, словно собирался поймать его. Но в последний момент испуганно заорал и отрыгнул в сторону о того места, куда в то же мгновение вонзился меч. Зрители, возбужденно переговариваясь, продолжали одобрительно смеяться и хлопать.

— Это лишь малая толика того, что я могу предложить, — жизнерадостно заявил я. — Будет ли полное представление достаточной данью за наш проход?

Переводчик сказал что-то главарю. Тот немного подумал, кивнул и что-то ответил. Переводчик вновь обратился ко мне.

— Он говорит, все в порядке. Вы даете нам представление, и мы пропускаем вас.

Я отвесил низкий поклон, чем позабавил их еще больше, и сделал знак Виоле.

— Одиннадцатый трюк, Клавдий, — возвестил я.

Она понимающе подмигнула, поклонилась и вытащила из сумки три дубинки. А я вытащил столько же из своей сумки, и мы начали просто жонглировать ими, постепенно сходясь друг с другом. Перехватив ее взгляд, я кивнул, и мы начали перебрасываться дубинками между собой. Первый круг обмена, второй…

— Господа, дабы порадовать вас, мы попытаемся превзойти наш прошлый рекорд, исполнив этот трюк без единого падения.

Третий, четвертый, пятый…

— Вставайте вокруг нас. Чем ближе вы подойдете, тем увлекательнее будет зрелище.

Шестой, седьмой…

— Вы ведь понимаете, что мы всего лишь странствующие жонглеры, простаки, которых приводит в дрожь вид ваших грозных мечей.

Восьмой, девятый…

— При таком численном превосходстве вам не стоит опасаться двух слабаков вроде нас.