Шут

– Слышал.

– Вы знаете, что солдаты верят в нее свято, что они веруют в вас?

– А во что верите вы?

– В тактику, стратегию и сильное войско. Вы не ответили…

– Какого ответа от меня вы ждете? Я не обманываю людей, битва принесет нам победу. Они идут на смерть ради своих семей…

– Кто вы, Дарий?

– Наследник Драконьего замка.

– Многие считают, что вы не совсем человек: ваше искусство владения оружием поражает, вы словно читаете мысли противника, во всем опережая его. Вы человек?

– Вас послушать, я сам начинаю сомневаться, человек ли я?

– Черт возьми, Дарий, хоть раз будьте со мной откровенны!

– Сэр, в моих жилах течет обычная горячая солоноватая кровь, и когда стрела пробила мое плечо, вы смогли сами в этом убедиться. Я устаю и сомневаюсь, как каждый в этом мире. Я граф Дарий Дэрийский – Он внимательно смотрел на Роджера, и рыцарь видел, как огненные отблески отражаются в светлых глазах собеседника.

– Я верю в вас, граф. Светает. Простите мою назойливость. Ночь перед битвой полна нелепых разговоров, если благословенный сон не посетил вас.

– Да, светает. У нелепых разговоров есть важная черта – откровенность. Что ж, солнце не будет нас ждать. Идемте, друг мой!

Небо стало медленно светлеть, серые тени палаток все отчетливее проступали на фоне темной земли. Двое мужчин шли по еще спящему лагерю, и тишина его казалась зыбкой и призрачной.

* * *

На рассвете лагерь ожил: голоса людей, бряцание оружия. Уже через час выстроенные в боевой порядок ряды заняли край зеленого поля. Дарий, сидя верхом, внимательно рассматривал в подзорную трубу замок, похожий издали на спящего дракона, положившего тяжелую голову на ощетиненный пиками хвост. Чуть дольше взгляд его задержался на самой высокой башне, той самой, с которой некогда сделал свой последний шаг его заклятый враг Дирк.

В замке царило беспокойство. На стенах не было воинов, расставленных в боевом порядке. Это обнадежило Дария. Солнце поднималось все выше. Покосившиеся после штурма ворота замка внезапно распахнулись, из них вышла необычная процессия: низкорослые кони везли дроги, покрытые белым саваном, на них – тело Сиварда. Мрачные воины шли, ведя за собой коней с обстриженными гривами. Дарий приказал пропустить их – войско его расступилось. Каждый из воинов, не поднимая глаз, бросал к ногам коня Дария свой шлем, в котором блестели украшения, запутавшиеся в остриженной гриве коней. Войско Сиварда признало поражение, они шли молча, оставляя за собой замок. На дальнем берегу туманного небытия ждала их предводителя знакомая фигура призрачной женщины. Свирепый воин обрел покой, и странным умиротворением веяло от его лица.

Дарий приказал небольшому отряду проводить их до границ графства и разослал соседям письма, в которых просил дать побежденным спокойно пройти по их владениям. Так свершилось пророчество. Так легенда обрела реальность. Дарий занял замок, принадлежавший ему по праву рождения.

* * *

Запах пожарищ сменился ароматом свежей древесины, повсюду кипела жизнь. У кузнеца Тома, вернувшегося с войны, было много работы – деревня строилась заново. Немой мальчишка, укравший однажды лук, прибился к Тому и даже делал успехи в кузнечном ремесле, оказавшись достаточно смышленым. Марта заботилась о нем, как когда-то о Дарии. Снова пылал огонь в кузнице, работа спорилась.

Каменщики восстановили крепостные стены и булыжную мостовую, новые ворота замка были широко распахнуты. Дарий с головой погрузился в дела своих владений. Череда просителей потянулась к замку, он принимал решения, разбирал споры, вершил суд. Короткое лето пролетело незаметно.

Проклятое крыло замка перестало быть таковым, к удивлению окружающих Дарий поселился в дальних покоях этот крыла. Он подолгу бродил по замку, пытаясь связать воедино прошлое и настоящее, вслушиваясь в эхо своих шагов, Дарий понял, что привычка ступать бесшумно играет с ним злую шутку – эхо становилось почти неслышным и часто терялось вовсе. Иногда ему казалось, что шутовской колпак по-прежнему венчает его голову, тогда движения его менялись, на губах появлялась глупая улыбка.

Он нашел свою шутовскую корону в бывших покоях графа – бубенцы потускнели и уже не издавали того мелодичного звона, который сопровождал когда-то Его Величество Короля шутов. Дарий стал властителем, но тосковал по роли шута. Потайные ходы и комнаты притягивали его, не желая отпускать.

Со свечой в руке Дарий шел по одной из тайных лестниц, под ногами у него что-то хрустнуло, он нагнулся и увидел белые осколки, покрытые толстым слоем пыли. Черепки той самой вазы, что много лет назад разбила дочь служанки, увидев Белого Призрака. Он поднял самый большой осколок, стер пыль и рассмотрел причудливый тонкий узор. Дарий понял, что улыбается.

Сидя в своих покоях у пылающего камина, Дарий вспоминал рыжеволосую девочку, превратившуюся в девушку из харчевни. Он мысленно потянулся к ней, желая понять, не прервала ли война хрупкую нить ее жизни. Теплой волной любви ответила ему Фрейя. Дарий снова вспомнил слова детской песенки про глупого короля. Огонь камина приятно согревал его, и незаметно для себя Дарий соскользнул в сон.

Ему снилась осень. И в шелесте листьев звучало одно имя – Фрейя. Он тоже стал золотистым листом и полетел, повинуясь повелениям ветра, мягкость кружения очаровывала. Ветер шептал тихие слова, голосом Морганы звал навестить ее дом. И ветер гнал его все дальше и дальше, Дарий увидел темную крышу дома ведьмы, скользнул по ней и медленно опустился резным листом у окна. Отсвет свечей лежал на стекле, он увидел Фрейю, склонившуюся над рукоделием. Он хотел задержаться, но ветер подхватил его и понес по воздуху дальше в темноту осенней ночи. Дарий проснулся от того, что выронил из рук осколок вазы, тот, ударившись о камень пола, разлетелся на мелкие кусочки. «К счастью!» – подумал Дарий, удивляясь самому себе.

* * *

С тех пор как умерла Моргана, Дарий не появлялся в лесном доме, сначала дела не пускали его, потом – воспоминания. Пасмурным днем середины осени Дарий, оседлав любимого коня, отправился в лес. Темные силуэты деревьев четко выделялись на фоне жемчужно-серого неба, Дарий ехал по слегка заметной тропе, ведущей к дому Морганы. Он знал, что ведьма ушла, что душа ее очень далеко, что она обрела покой искупления. Дарий радовался за нее, но ощущал пустоту утраты. Ушли Моргана, нежная Дейдра, Корнелий – они покинули этот мир, оставив Дария в одиночестве.

Дарий был погружен в свои мысли и потому не сразу понял, что конь его, волнуясь, бьет копытами землю. Он попытался успокоить его, но беспокойство животного все нарастало. Дарий гладил мягкую гриву, ласково разговаривал с ним. Конь пронзительно заржал, встал на дыбы, высоко подпрыгнул, сбросив всадника, и умчался прочь.

Благодаря тренированности, Дарий мягко приземлился на шуршащий настил из листьев. Он поднял голову и увидел то, что так испугало коня, – напротив него на тропинке сидела большая дымчатая волчица, по выражению ее глаз Дарий понял, что случившееся забавляет ее. Она изучающее рассматривала его, потом неторопливо поднялась и сделала несколько шагов, как бы приглашая Дария следовать за ней. Он медленно поднялся, не делая резких движений, и шагнул к ней. Волчица кивнула и грациозно пошла вперед.

Они шли к дому Морганы, когда деревья расступились, взору Дария открылось пепелище. Черная печная труба упиралась в низкое небо, обугленное место было присыпано опавшими листьями. Волчица терпеливо ждала, пока Дарий прощался с тем, что когда-то было и его домом. Она заглянула ему в глаза, тяжело вздохнула и снова беззвучно позвала его за собой.

Дарий шел за волчицей, вспоминая вчерашний сон. Он знал, что сны говорят о будущем и о прошлом, он знал, что в них причудливым образом переплетаются реальности. Он следовал за своим проводником, надеясь увидеть лесной дом ведьмы и Фрейю. Волчица уверенно шла впереди, лес становился все гуще, начал накрапывать дождь. Дарий видел, как капли воды ложатся на дымчатую шкуру волчицы и белыми жемчужинами падают на темную землю. Ветер шумел верхушками деревьев, его порыв донес до Дария запах дыма, через некоторое время волчица вывела его к небольшому лесному дому. Она снова взглянула Дарию в глаза.