Шутка Хакера
Шрифт:
Я лихорадочно стал думать, что мне можно узнать еще по существу дела и спросил:
– Ваш муж собирался в командировку с деньгами?
– Извините, я этого не знаю. Мы с ним не распространяемся друг другу по этому поводу, – ответила Вонюкова.
– Вы проверили, не находится ли Андрей у своих родственников? Все же поссорились, мало ли что, мужская гордость взыграла...
– Естественно. Я сегодня была у его сестры. Она, понятное дело в шоке, к ней он не заходил. Только-только похоронили отца, а тут еще и брат пропал..., – вздохнула Ирина.
– Так, хорошо, – пробурчал я себе под нос, хотя ничего хорошего в словах Вонюковой не было. – А может быть,
Ирина подумала и сказала:
– Да, странности были. Он стал более нервным и более зацикленным на своих компьютерах. По-моему, они с Гаврюховым задумали какой-то новый проект, который сулил им неплохие деньги. Однако о сути этого проекта мне неизвестно. Он всего лишь сказал мне, что мы переедем скоро в новую квартиру. Сейчас мы живем в однокомнатной.
– Суть проекта вам неизвестна, но может быть, известны сроки, когда он должен был осуществиться?
– Квартиру он обещал мне в июле-августе, – ответила Ирина.
– А что, это так важно? – спросила Меньшова.
– Конечно. Для меня важно все, – ответил я.
– Да, Людмила Петровна, пусть спрашивает все, что надо, – согласилась со мной Вонюкова.
– Ирина, может быть, что-то в квартире показалось вам необычным после исчезновения мужа?
Вонюкова начала думать. На лице ее спутницы я читал нетерпение и даже раздражение, свойственное всем экзальтированным женским экземплярам. А госпожа Меньшова, судя по всему, имеено таковым и являлась.
– Вроде бы нет, – пожав плечами, наконец сказала Ирина. – Есть, правда, несколько моментов... Меня поразило то, что не осталось никакой грязной посуды после их пьянки. В том, что она была в пятницу, я не сомневаюсь: он при мне звонил Борисову и договаривался. А убирать за собой Андрей не любит, всегда дожидается меня, пускай даже пройдет дня два. К тому же мне показалось странным, что Андрей ушел из дома, по-видимому, в старых ботинках. Его новые туфли, купленные недавно, стоят в прихожей. А больше ничего. Квартира, можно сказать, находится в таком же состоянии, в котором я оставила ее в пятницу.
Я принял информацию к сведению и приступил к решению формального, можно даже сказать, ритуального вопроса. Я прошелся оценивающим взглядом по костюму Ирины и спросил:
– Вас устроит сто долларов в день за мои услуги?
Ирина выжидающе посмотрела на начальницу. Та быстро кивнула головой и сказала мне:
– Идет. Только вы побыстрее начинайте расследование.
Я снова вздохнул и заметил:
– Быстро сами знаете что бывает... Постараюсь.
– У вас больше нет к нам вопросов? – спросила Ирина.
– Нет, но возможно, что завтра появятся.
– Меня можно найти в салоне красоты на Немецкой с девяти до пяти.
Обе дамы поднялись и направились в прихожую. Я уже собирался открывать дверь, как Меньшова вдруг хлопнула себя по лбу и обратилась ко мне:
– Ирина забыла сказать о том, что у фирмы, в которой работал Андрей, есть конкуренты. Если уж вы будете проверять всех, кто имел сколько-нибудь значимые мотивы для того, чтобы Андрей... исчез, – Меньшова извиняющимся взглядом посмотрела на Ирину, – то необходимо сказать, что есть такая фирма «Монитор», которая выделилась из «Веста». Они серьезно конкурируют.
– Я знаю, но все равно спасибо за напоминание, – сказал я.
Во время того, как Меньшова говорила о фирме «Монитор», Ирина порывалась что-то вставить, но все же не решилась. Она лишь слегка с укором посмотрела на начальницу.
– Мы на вас надеемся, – с улыбкой сказала директор салона красоты.
Проводив
двух дам, я стал размышлять над тем, что сулит мне это дело. Пропавший муж – дело, вообщем, не такое уж редкое, и в моей практике встречалось. Однако существенно загружать свои собственные мозги мне не хотелось, и я подошел к Приятелю, включил звуковой анализатор, выполнил необходимые формальности типа «ПРЕДСТАВЬТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА» и получив в конце концов ответ: «ЗВУКОВОЙ АНАЛИЗАТОР ЗАГРУЖЕН РЕЗИДЕНТНО. ГОВОРИТЕ», стал наговаривать ту информацию, которую получил сегодня от моих клиенток. Она превращалась в килобайты и, надеюсь, что тут же анализировалась Приятелем, который, в отличие от меня, не слишком подвержен лени.Зная об этом, я уже сейчас, когда сам, откровенно говоря, мало представлял себе дальнейшие действия, рассчитывал на некое прояснение ситуации. Увидев наконец выкладки Приятеля, я подумал, что на него, видимо, влияет мой скверный характер. Когда ждешь от него прояснения, всегда получается, что тебя запутывают еще больше.
А выкладки были следующими:
ПРИЧИНЫ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ: УБИЙСТВО – 40 % СКРЫВАЕТСЯ ОТ КАРАЮЩЕЙ РУКИ ЗАКОНА – 30 % ПОБЕГ С ЦЕЛЬЮ СОЗДАНИЯ НОВОЙ СЕМЬИ – 25%
ВОЗВРАТИЛСЯ В СТРАНУ ПРЕБЫВАНИЯ ПОСЛЕ ВЫПОЛНЕНИЯ ЗАДАНИЯ ИНОСТРАННОЙ РАЗВЕДКИ – 5%
Рекомендации Приятеля были столь же обширны:
1. НУЖНЫ КОНКРЕТНЫЕ ДАННЫЕ ПО СЕМЬЕ ВОНЮКОВЫХ (ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ЗНАКОМСТВА, ВНЕШНИЕ СВЯЗИ, ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В СЕМЬЕ). БЕСЕДА С СЕМЕНОВЫМ
2. ИСКАТЬ ВОЗМОЖНОГО ЛЮБОВНИКА ВОНЮКОВОЙ 3. ПОБЕСЕДОВАТЬ С ГРИБОВЫМ И БОРИСОВЫМ 4. ВЫЯСНИТЬ ВОПРОС О ДЕНЬГАХ ДЛЯ КОМАНДИРОВКИ
5. ОПРОСИТЬ ЖИЛЬЦОВ ПОДЪЕЗДА О ТОМ, КОГДА ВИДЕЛИ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВОНЮКОВА
6. ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ ДЕТЕКТИВЫ Д.ЖИВОСАЛОВА
Надо сказать, что столь широкий разброс рекомендаций, как по характеру действий, так и по предполагаемой территории их осуществления, повергло меня в некую растерянность. Решив сосредоточиться на первых трех пунктах, я пришел к выводу, что главным все-таки является поиск возможного любовника Вонюковой.
Вполне возможно, что Приятель предполагает в связи с этим продуктивными мои встречи с Грибовым, Борисовым и Семеновым. Рассудив таким образом, я весь вторник решил посвятить беседам с этими, вполне возможно, достойными и интересными людьми. На поверку, однако, оказалось, что по-настоящему удивил меня только Семенов. Первые двое как-то явили собой более тривиальные мужские экземпляры.
В частности, банно-прачечный комбинат «Алла», вернее, его ведущий специалист Эдуард Грибов мало продвинул меня по пути расследования.
Я подъехал к комбинату где-то около десяти часов утра. Стояло великолепное июньское утро, природа весьма располагала к общению, и мне совершенно не хотелось углубляться в сырую и душную атмосферу бани. Тем не менее, пересилив себя, я открыл дверь.
В вестибюле бани, который представлял собой большое прямоугольное помещение размерами тридцать на десять метров, не было никого. Прямо передо мной, уныло и сиротливо таращился на окружающую действительность пустыми вешалками гардероб. Налево и направо от вестибюля уходили вглубь коридоры. Я решил пойти направо, так как на косяке двери заметил многообещающую надпись «Бар». Пройдя ее, я очутился в маленькой каморке с прилавком и двумя высокими столиками, которые, видимо, попали сюда после того, как отслужили свой век в каком-нибудь заштатном кафетерии советских времен. За прилавком, как и в вестибюле, никого не было. Я изобразил кашель, дабы хоть как-то привлечь к себе вимание.