Шутки старых дев

– В чем проблема? – спросил Петерс, закусывая водку лимоном.

– Надоел один человек, требует от меня немыслимых денег, десять тысяч. Я ему машину разбила, вот он и злобствует. А машина – форменный металлолом, только что марка известная, и за эту груду ржавого железа он хочет десять тысяч или грозится меня изуродовать. Квартиру уже поджег, боюсь, что и до меня скоро доберется. Десяти тысяч у меня нет, а лицо мне надо беречь, – плакалась Инка.

Но Петерса – он опрокинул уже пятую рюмку – Инкина повесть, похоже, не растрогала.

– А я что могу? – спросил он, поглядывая по сторонам и явно желая смыться.

Видя такое дело, я решила, что самое время мне выступить и постараться его охмурить настолько, чтобы он забыл свое намерение бросить бедную девушку на произвол жестокого вымогателя.

– Про вас все тут говорят, что вы авторитет, – почтительно проговорила я. – Только вы и можете помочь.

– А ты сама кто такая? Что-то раньше я тебя тут не видел.

– Она из Хабаровска, – поспешила мне на выручку Инка, к сожалению, не подумав о том, откуда на своем Дальнем Востоке я могла слышать про Петерса.

– Новенькая, – удовлетворенно заметил Петерс. – Я и смотрю, что мордашка у тебя незнакомая. Так что вы от меня хотите?

– Не могли бы вы присоветовать мне человека, который занимается улаживанием подобных проблем, – перестав плакать, сказала Инка. – Хорошо было бы избавиться от моего преследователя навсегда. Вы понимаете, что я имею в виду. Я слышала, что это будет стоить значительно меньше, чем запрашивает этот ненормальный.

Петерс заинтересованно глянул на Инку, словно ждал от нее любой другой просьбы, но только не этой.

– Мда... – протянул он. – Неприятно на старости лет убеждаться в том, что разучился разбираться в людях. Обманула ты меня, девочка. Не ждал я от тебя такой прыти. В какую же ты сумму намерена уложиться?

По его физиономии было невозможно понять, шутит он или нет. Я же склонялась к мысли, что этот прохиндей, чего доброго, еще потребует у Инки своей доли за сводничество. Но ничего подобного не произошло, может быть, он просто не успел, потому что в этот момент на нас набросилась целая компания парней с такими рожами, что если бы дело происходило не в людном месте, а на тихой улочке, то следовало бы кричать «караул». Но ничего подобного кричать я не стала, зато здорово удивилась: эти братки предлагали нам проделать с ними такое... Я даже не представляла, что люди действительно такими вещами занимаются, думала, что это все плод бурной фантазии восточных писателей.

К сожалению, в суматохе мы потеряли Петерса, а ребята так прилипли, что отвязаться от них не было никакой возможности. Кроме той, о которой и думать не хотелось.

– Поедем к ним, – шепнула мне на ухо Инка. – Вроде хорошие ребята.

У меня глаза от ужаса стали совсем как плошки, и я ничего не смогла в ответ из себя выдавить. Инка приняла мое молчание за согласие, хотя, надо сказать, зря это сделала. В общем, потащила она меня за собой. С тоской во взоре я оглядела зал, надеясь увидеть милого Родионова, но эта скотина, как назло, куда-то подевалась.

– Зачем ты с ними идешь? – приставала я к Инке. – Мы же еще не договорили с Петерсом, или как его там на самом деле зовут?

– Он от нас никуда не денется, – отмахивалась Инка. – И потом... Ты же видела, как он рожу крутит, может, еще ничего и не сказал бы. А этих ребят я отлично знаю, они не такие чистюли, как Петерс, с которым я сегодня впервые словечком перекинулась и, честно сказать, в восторг не пришла. Если они с Родионовым такие друзья-приятели, так пускай наш Родионов с ним и договаривается.

* * *

В роскошную иномарку поместились всего четыре персоны, две из которых были мы с Инкой. А пятым оказался шофер. Наши кавалеры выглядели просто ужасно. Если бы не заверения Инки, что это – ее лучшие друзья, я бы со страху померла. Почтение внушали и их телеса. Я спросила, оказалось, что такие тела производят в Сибири, где именно, они не уточнили. Но по мне, и так ладно, Сибирь – она и есть Сибирь. А вот лица у крепких мужичков сильно подкачали. Интеллектом они не блистали, и было очевидно: любая мысль, не связанная с насущными потребностями тщательно холимого тела, изгонялась с позором из этих крепких голов. В общем, свободного места у них в черепах оказалось много, а рожи были просто зверские. Правда, наши приятели проигнорировали повальную моду на стрижку под бокс и носили вполне разумные прически, которые, надо признать, их красили, но все-таки не настолько, чтобы я смогла довериться этим людям.

Место назначения держалось в секрете. Программа на вечер – тоже. Я томилась мрачными предчувствиями, сидя на заднем сиденье белого «Форда», а Инка ворковала с мужиком на переднем сиденье. Причиной моего дурного настроения было еще и то, что мужик, сидевший рядом со мной, не очень-то мне обрадовался. Более того, сидел мрачнее тучи и в мою сторону смотреть избегал. Должно быть, так поступить его заставили мои постоянные жалобы на холод, жару, духоту и сквозняки. При этом я еще рассказывала про киллера-азиата, которого мне во что бы то ни стало нужно найти, потому что иначе мне не жить. Мужик тихо сатанел, но продолжал делать вид, что мы с ним вовсе не в одной машине и вовсе не на одном диване.

– Куда поедем? – спросила я в очередной раз только для того, чтобы напомнить о своем присутствии; надеяться на то, что мне ответят, я уже давно перестала.

– В Москву, – неожиданно ответил Иннин собеседник.

– Как в Москву? – ужаснулась я. – Я не могу туда. Мне надо завтра быть дома, а то мои родители свихнутся.

Мужики повернулись ко мне, точно по команде, и уставились на меня в изумлении.

– До завтра тебя никто и не будет держать, – сказал мой сосед, окончательно убеждаясь, что у меня с головой не все в порядке.

– А как же мы вернемся? – продолжала я истерично восклицать, не забыв и про Инку, которой, я помнила, утром сестру завтраком перед школой кормить – а как бы она это умудрилась сделать из Москвы?

– На этой самой машине, мы ее на сутки арендовали, – промычал мой сосед, и я поспешила заткнуться.

Внезапно мой сосед встрепенулся и высунулся в окно.

– Останови здесь, – распорядился он.

– Чего там? – спросил его приятель, но мой мужик уже вылез из машины и припустил через дорогу.

Хочешь не хочешь, нам тоже пришлось вылезать и мчаться за ним к ярко освещенной витрине магазина, в котором проводилась распродажа техники, так что по этому случаю магазин работал круглосуточно. Когда мы вошли внутрь, наш приятель уже облюбовал себе музыкальный ящик с клавишами, на котором с помощью незамысловатой инструкции – она прилагалась – можно было создавать собственные (или почти собственные) музыкальные произведения.

Счастье, которое светилось в глазах у взрослого мужика ростом с матерого медведя, можно было сравнить только со счастьем младенца, получившего свою первую игрушку. Он в упоении молотил толстыми, как сардельки, пальцами по клавишам и внимательно прислушивался к тем звукам, которые производил. О нас он вспомнил только в тот момент, когда мы возникли рядом с ним – и то лишь в связи с тем, что теперь мог продемонстрировать приятелю свое приобретение. Второй мужик тоже заинтересовался, и мы с Инкой заскучали и отправились обследовать магазин. Однако ничего интересного не обнаружили. Мужики же про наше существование напрочь забыли, и нам пришлось догонять их уже возле машины.