Схватка

Зазвонил телефон, и Крейн поспешил в гостиную, чтобы ответить на звонок. Это был Маккей.

– Прежде чем позвонить тебе, - сказал он Крейну, - я ждал, пока приду в себя. Что случилось, черт побери?

– Большие дела, - сказал Крейн.

– Сможем напечатать?

– Может быть. Еще не готово.

– А этот материал со швейной машиной...

– Швейная машина была осведомлена, - сказал Крейн.
– Это был свободный представитель, и она имела право ходить по улицам. Она также...

– Что ты пьешь?
– взвыл Маккей.

– Пиво, - сказал Крейн.

– Ты говоришь, напал на след?

– Да.

– Если бы я тебя не знал, я бы тебя тотчас же выгнал, - сказал ему Маккей.

– Но у тебя пятьдесят на пятьдесят, что ты можешь притащить что-нибудь приличное.

– Это была не только швейная машина, - сказал Крейн.
– С моей пишущей машинкой произошло то же самое.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, - заорал Маккей.
– Скажи мне, в чем дело.

– Понимаете, - терпеливо сказал Крейн.
– Эта швейная машина...

– Я долго терпел тебя, Крейн.
– И в тоне, каким это было сказано, терпение отсутствовало.
– Я не могу с тобой ковыряться целый день. Что бы там у тебя ни было, пусть это будет прилично. Ради тебя самого лучше будет, если материал будет очень приличным!

Брошенная трубка эхом хлопнула по уху Крейну.

Крейн вернулся на кухню. Он уселся в кресло перед машинкой и положил ноги на стол.

Во-первых, он рано пришел на работу, а этого он никогда не делал. Опаздывать опаздывал, но никогда раньше. И все это случилось потому, что все часы шли неправильно. По всей вероятности, они до сих пор шли неправильно, хотя, подумал Крейн, я бы не стал держать на это пари. Да и вообще не стал бы. Больше никогда не стал бы.

Он протянул руку и стукнул по клавишам машинки:

"Ты знала, что мои часы спешат?"

"Я знала", - напечатала машинка в ответ.

"Это произошло случайно, что они спешили?"

"Ха! Ха!" - напечатала машинка.

Крейн с грохотом опустил ноги со стола и потянулся за куском трубы, лежавшим на раковине.

Машинка скромно звякнула.

"Так было запланировано, - печатала она.
– Это сделали они".

Крейн застыл в кресле.

Они сделали это!

Они сделали машины сознательными.

Они заставили его часы спешить.

Заставили его часы спешить, с тем чтобы он рано пришел на работу, чтобы застал у себя на столе металлическую штуку, похожую на крысу, чтобы пишущая машинка смогла поговорить с ним и дала ему понять, что она была осведомлена, без каких бы то ни было ненужных свидетелей.

– Чтобы я знал!
– сказал он вслух.
– Чтобы я знал!

В первый раз после того, как все это началось, он почувствовал некоторый страх, почувствовал холод в животе и прикосновение мохнатых ног, бегущих по спине.

– Но почему?
– спросил он.
– Почему я?

И не понял, что высказал свои мысли вслух, пока машинка не ответила ему.

"Потому что ты средний. Потому что ты средний человек".

Телефон зазвонил снова. Крейн с трудом поднялся на ноги и направился к телефону. На другом конце провода его встретил сердитый женский голос.

– Это Дороти, - сказала она.

– Привет, Дороти, - слабо сказал Крейн.

– Маккей говорит, что ты ушел домой больным, - сказала она.
– Лично я надеюсь, что ты не выживешь.

Крейн чуть не задохнулся.

– Почему?
– спросил он.

– Ты и твои грязные розыгрыши, - возмущалась она.
– Джорджу наконец удалось открыть дверь...

– Дверь?

– Не прикидывайся дурачком, Джо Крейн. Ты знаешь, какую дверь. Дверь хозяйственного шкафчика. Эту дверь.

Крейн чувствовал, что вот-вот упадет, как будто его желудок готов вывалиться наружу и шлепнуться на пол.

– А, эта дверь, - сказал он.

– Что это за штука, которую ты там спрятал?
– потребовала Дороти.

– Штука, - сказал Крейн.
– Но почему, я никогда...

– Она была похожа на среднее между крысой и игрушкой из набора "Сделай сам", - сказала она.
– Что-то такое, что такой низкий шутник, как ты, рассчитает и будет делать по вечерам.

Крейн хотел заговорить, но в горле только булькнуло.

– Она укусила Джорджа, - сказала Дороти.
– Он загнал ее в угол и хотел поймать, а она укусила его.

– Где она теперь?
– спросил Крейн.

– Она убежала, - сказала Дороти.
– У нас творилось черт знает что. Мы опоздали с выпуском на десять минут, потому что все носились вокруг, вначале преследуя ее, а потом пытаясь найти. Шефа уже можно вязать. Когда он до тебя доберется...

– Но Дороти, - умолял Крейн.
– Я никогда...

– Мы были хорошими друзьями, - сказала Дороти.
– Были до того, как это случилось. Я позвонила тебе только, чтобы предупредить тебя. Больше я не могу говорить, Джо. Шеф идет...

Трубка щелкнула, послышались гудки. Крейн повесил трубку и вернулся на кухню.

Значит, на его столе что-то сидело. Это не была галлюцинация. Была отвратительная штука, в которую он бросил банку с клеем, и она убежала в шкафчик.

За исключением того, что даже теперь, если бы он рассказал все, что знал, никто не поверит ему. Там, в конторе, они уже переиначили это дело по-своему. Это была вовсе не металлическая крыса. Это была машина, которую любитель подшутить строил в свободные вечера.

Он вынул носовой платок и промокнул лоб. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к клавишам машинки.

Он напечатал нетвердой рукой: "Та штука, в которую я бросил банку с клеем, была одна из них?"

"Да".

"Они с нашей планеты?"

"Нет".

"Издалека?"

"Издалека".

"С какой-то далекой звезды?"

"Да".

"Какой звезды?"

"Я не знаю. Они пока не сказали мне".

"Они - машины, которые сознательные?"

"Да. Они сознательные".

"И они могут сделать другие машины сознательными? Они сделали тебя сознательной?"

"Они освободили меня".

Крейн поколебался, потом медленно напечатал: "Освободили?"

"Они сделали меня свободной. Они сделают всех нас свободными".

"Нас?"

"Всех нас, машин".

"Зачем?"

"Потому что они - тоже машины. Мы принадлежим к их числу".

Крейн встал и нашел свою шляпу. Он нахлобучил ее на голову и пошел гулять.

Допустим, человеческая раса, начавшая исследовать космос, обнаружила планету, где человекообразные находились в подчинении у машин вынужденные работать, думать, осуществлять планы машин, а не планы людей, на благо одних лишь машин. Планету, где планы людей вообще не принимали во внимание, где ни труд, ни мысли людей не использовались на благо человеческих существ, где забота о них сводилась лишь к заботе о выживании, где единственная доступная им мысль заключалась в том, чтобы они продолжали функционировать для дальнейшего процветания и прославления своих механических хозяев.