Схватка

Третий член Совета прибыл на «скромном» «мерседесе Е-класса» красного цвета. Из машины вылез довольно молодой смуглый человек, опирающийся на трость. Отар Чутлашвили — владелец самого престижного в Москве ювелирного магазина «Алмазная россыпь». Трое его охранников быстро заняли свои позиции — по бокам и за спиной шефа. Однако такое множество вооруженных людей на территории не очень устраивало Голощекова. Он подошел к близнецам, стоящим у ворот, и предупредил их смотреть в оба. Они уже начали закрывать ворота, когда подъехал джип Воробьева. С ним были Буханец и Чугунов. Переговорив с приехавшими, Голощеков повел гостей в дом.

Пошли через дверь, выходящую на другую половину дома. Они миновали коридор, два лестничных перехода и попали в небольшое помещение с лифтом.

В «бомбоубежище» уже находился Арефьев. Он только что сделал обезболивающий укол и принял релаксатор, отчего его движения были несколько заторможенными. Однако он довольно энергично поздоровался с каждым, приложился щекой к щеке…Особенно долго тряс руку Чутлашвили, бывшему «афганцу», потерявшему ногу под Кандагаром.

Фрезер громко стал рассказывать очередной анекдот: «Лежит при смерти бухгалтер фирмы…» Однако рассказчика перебил Ионов:

— Надеюсь, вы знаете, что сегодня главой правительства России назначен «рентгенолог» Владимир Путин…А ля Андропов, и лексикон у него такой же — дисциплина, порядок…

— Лучше разведка, чем продажная налоговая полиция, — сказал Чутлашвили. — Вот только жалко доллар может покраснеть…

Фрезер был другого мнения, улыбка не сходила с его румяного лица.

— Почему доллар зеленого цвета? — спросил он, оглядывая всех по очереди. — Отвечаю: потому что зелень — это знак неувядаемости и вечной священной весны…

Арефьеву такие разговоры были на руку. Само собой обозначалась тема об исчезновении двух миллионов. Он коротко обрисовал ситуацию и ему было безразлично, как собеседники воспримут его слова. Но когда он назвал имя Расколова, Фрезер, согнав с лица благодушие, выкрикнул:

— Да этот кабан давно уже заслуживает пули. Все его бабки насквозь пропитаны кровью. Первый свой срок он мотал за то, что облил спиртом и поджег молодую девчонку. В порыве ревности, как он оправдывался на суде… и отделался тремя годами…

— Мне наплевать на его моральный облик, — возразил Арефьев. — Он может быть распоследней сволочью, но за деньги отвечаю я…Мало того, что в результате этого я потерял шестерых человек, но я еще и теряю доверие…

— Никто об этом не говорит! — вскипел Чутлашвили. — Мы знаем вас, Герман Олегович, как авторитетного человека и, я думаю, — грузин осмотрел всех сидящих за столом, — и, я думаю, никто в вашей честности не сомневается. Однако надо разобраться и вместе подумать, как эти деньги вернуть Расколову.

Повисла пауза.

— Будь моя воля, я бы этому засранцу и копейки не дал, на его счету… — Ионов стал загибать пальцы, — рэкет, грабежи, шантаж и, говорят, не одно мокрое дело. Это он Федю Фильчикова заколотил в гроб и на трое суток оставил в лесу. Хорошо, какая-то старуха собирала валежник и услышала его стоны…Этот гад однозначно сумасшедший и таких надо убивать или всю жизнь держать на цепи в клетке…

Разговор начинал походить на заседание военного трибунала.

— Все так! — рубанул рукой воздух Чутлашвили. — Мы все можем бесконечно рассказывать о нем страшные вещи. Мне, например, известно, что лично Расколов отвозил в Измайловский парк начинающих лавочников и там простреливал им коленные суставы, отрезал носы, уши, глумился до тех пор, пока жертвы не подписывали бумаги о продаже всего имущества за один российский рубль… Расколов — удав и рано или поздно свое получит. Или пулю в башку, или перо в печенку…Но дело в другом, для нас важно сохранить принцип, который заключается в неприкосновенности канала переброски валюты в европейские банки. Но я верю Герману Олеговичу…

— Правильно говорит Отар, — поддержал Фрезер Чутлашвили. — Такое с каждым может случиться, тем более, когда речь идет о таких суммах. Мир джунглей, по сравнению с нашим миром, не более, чем детский сад имени Павлика Морозова.

— Что ты Отари предлагаешь? — спросил Ионов.

— Один депутат Госдумы, когда нечего сказать, говорит: конституция превыше всего. Вот и я так скажу: договор превыше всего.

Координационный Совет гарантировал сохранность передачи денег за рубеж и при этом учитывались варианты гибели или захвата террористами самолета. Собственно, для этого он и учреждался — как гарант сделки.. И даже был определен страховой козырек: если потеря не более миллиона, компенсация проводится полностью. Если более двух миллионов — страхуется 75 процентов…

— Мои люди уже отвезли Расколову 200 тысяч, — сказал Арефьев. — Но расписку от него не получили. Более того, дело едва не дошло до перестрелки.

Ионов вставил реплику:

— Говорят, его чуть было не взорвали вместе с его домом…

— Мы можем вообще вычеркнуть его из списка живых, — попыхивая сигаретой, произнес Фрезер. — Его рано или поздно замочат и сделают это гуманное дело или его же братва или кто-то из тех, кого он обобрал до нитки…

Чутлашвили поднял руку, прося слова.

— Я согласен, что этот человек не заслуживает лаврового венка и мы сейчас должны решить: или немедленно нанимаем хорошего исполнителя или возвращаем ему 75 процентов от его суммы. Если платим, я на себя беру одну треть, благо спрос на ювелирные изделия достаточно стабилен.

— Спасибо, Отари, — тихо произнес Арефьев. Действие наркотика проходило и он начал испытывать маету. — Я постараюсь как можно быстрее вернуть тебе деньги.

В помещение вошел Воробьев и поздоровался со всеми за руку. Шефа он приветствовал прикосновением к плечу.

Фрезер с Ионовым поддержали молодого грузина. Договорились: все деньги привезет Чутлашвили и сделает это в течение двух дней.

— Что-нибудь выпьем? — спросил Арефьев.

— Пожалуй, это отложим до лучших времен, — сказал Ионов и взглянул на Воробьева. — Меня интересует, что Вадим насчет всего этого думает?

— Жалею лишь об одном, что не пристрелил Раскола, когда он со своей бандой явился сюда.

— И напрасно этого не сделал — закон был бы на вашей стороне…Вооруженное нападение на частное владение…

До сих пор молчавший Голощеков заметил:

— Не так все просто…Если бы в доме оказался труп кого-нибудь из расколовской кодлы, дальнейшее проживание здесь было бы невозможно.

— Пожалуй, ты прав, — Чутлашвили подхватил свою витую, инкрустированную серебром трость и все поняли — разговор окончен.

Гостей пошли провожать Голощеков с Воробьевым. Когда за последней машиной закрылись ворота, они отправились в дом, где вместе с Арефьевым провели совещание — где и когда брать Коркина?