Схватка

Чертовы кордоны, тормозящие подвоз… В ближайшее время придется решить, что с ними делать и как. А кроме того — нужно узнать, какие именно деревни вокруг столицы осуществляют поставки продовольствия и нет ли там черного мора. Проблемы множатся, как снежный ком, катящийся с горы…

Я шагал по площади, оглядывался. Шутейник двигался сбоку. Короткий меч на поясе. Карета и кортеж Алых следовали позади. Будь я подушечкой, а взгляды — булавками, я бы уже напоминал ежа, столько взглядов в меня воткнулось.

На пути попался еще один лабаз. Вывеска над ним изображала нечто, похожее на четыре разноцветных батона колбасы.

Торговец, похожий на спичку с обожженной до пепла головой, раздраженно захлопнул двери лавки, привесил замок. Потом прикрыл витрину железными ржавыми ставнями, с трудом продел в них дужку замка и принялся ворочать массивным ключом.

Я воздел руку над головой — в приветствии:

— Чем торгуешь, любезный?

Он устремил на меня тусклый взгляд:

— А ты кто такой, вошка трачена? — И тут же издал судорожный всхлип, дернул тонкой сморщенной шеей. — Господин архканцлер! Торгую тканями, господин архканцлер. Наилучшие мануфактуры для платьев и одежд всяческих! И для домов богатых, и для домов бедных, и для голодранцев, для всех товар найдется… — Он передернулся и от души матюгнулся. — Были ткани, да сплыли! Закрываю лавку до лучших времен, господин архканцлер, торговать нечем!

— Как так?

— Морская Гильдия не дает подвоза! Требуют, чтобы торговали только заморскими тканями из Адоры, а они дорогие дюже… Купеческую Гильдию поприжали они страшно, не пущают мануфактуры из Санкструма в Норатор! — Он понизил голос: — А все с попущения императора нашего Растара да бургомистра Таленка, чтоб черт его за ногу дернул да в выгребной яме утопил!

Методы работы торговых организаций-монополистов мало чем отличаются от методов мафии. Покупай наше — или умри. Ну как же мы не даем вам выбора — вот наши прекрасные ткани… берите-берите. А можете и умереть. Выбор за вами, мы ни к чему вас не принуждаем.

— Это еще до черного мора началось?

— Истинно так, ваше сиятельство! Давненько уж. Подвоза нет. На воротах стража Таленка у Купеческой Гильдии все мануфактуры изымает, что из Санкструма или Рендора везут! И не только мануфактуры, а и платья готовые, и кожи уже изымать начала, и все что угодно! Гильдия-то Морская хочет, чтобы все ихние товары покупали, лютует страшно! А народ что? Денег у людей все меньше, кто покупать дорогое-то будет? Раньше ездили в другие города за покупками, а нынче, как мор пришел, вовсе покупать перестали… Но Гильдии Морской все нипочем… Разоряемся мы, по миру пойдем вскорости… — Он еще раз грязно выругался, извинился и отвесил мне поклон, став похожим на сломанную спичку. — Вы уж озаботьтесь, господин архканцлер, ваше сиятельство, делами нашими… Приструните Гильдию Морскую, слезно прошу — и от себя и от прочих торговцев…

Я пообещал разобраться в ближайшее время. И подумал вот что: Морская Гильдия, играя за одну из фракций Коронного совета, активно наращивает денежные запасы накануне переворота. Частные армии и подкупы требуют денег. Но что будет после? Выстроят такую монополию, что ни охнуть, ни вздохнуть? А как же ремесла Санкструма? Они окажутся в упадке… Уже оказались. Как раз то, о чем я говорил — алчность. Алчность превращает людей в нелюдей и заставляет обогащаться, забыв в себе человека.

Ладно. Подвоз товаров и продовольствия помимо Гильдии частично осуществляется контрабандистами, я сам так в город попал, стезей контрабанды, но этот канал поставок, конечно, маловат и не решает проблемы. В ближайшие дни необходимо что-то сделать с подвозом и с Морской Гильдией, желательно — законным путем.

Если получится.

Только у Аниры Най из Гильдии векселя имперского дома и встречаться с нею мне не с руки. Такая вот беда. И как ее решить, я пока не знаю, а ведь решать надо быстро, как можно быстрее.

Сложилось ощущение, что Санкструм стремительно засасывает в черную дыру, и меня вместе с ним… И как бы я ни упирался, какие бы планы не строил, как бы не противодействовал — все равно засосет… Эх, арканцлерская моя доля!

Впереди вдруг зашумели, толпа стремительно прибывала. Я вздрогнул, перебросился взглядом с Шутейником. Но шумели не по мою душу.

— Вор! Вор! Вора поймали! — неслось над толпой.

Над людским морем взметнулась веревка, перехлестнула вывеску с изображением гуся или утки, закачалась. С одного ее конца была навязана петля. Ее опустили, петля исчезла среди голов.

Я не сразу понял, что готовится. Взглянул на Шутейника. Он пожал плечами:

— Вора поймали. Вешать будут.

— Без суда?

— Точно так, мастер Волк. Зачем суд? Вора повязали на горячем.

Я увидел, что сбоку от толпы остановились несколько конных стражников Таленка. Они не вмешивались. Смотрели. Кое-кто глядел на меня.

Суд Линча — невеселая забава. И еще один симптом того, что общество в тупике, что законы не работают.

— Раньше такое бывало?

— На окраинах Санкструма — часто. В Нораторе впервые вижу, мастер Волк, но уже успел наслушаться о таких делах от дядюшки… Но вообще, правильно делают… Считается, что если толпа прилюдно повесит вора, это послужит острасткой остальным.

Угу, как же…

Петля снова вздернулась, затем скользнула вниз, скрылась в людском месиве. Я живо представил, как голову вора продевают в петлю, и быстро направился сквозь толпу, которую рассекали передо мной двое Алых. Вор — паренек лет двадцати с короткими рыжими волосами, уже стоял на цыпочках, ибо два дюжих мужика начали подтягивать веревку. Я поднял руку:

— Прекратить!

Веревку опустили. Паренек смотрел на меня затравленным взглядом. Лицо обильно усыпано конопушками и ссадинами. Одет бедно, в заплатанную куртку и свободные штаны. Полные губы дрожат. На шее отпечаток провисшей петли. Как там пишут в протоколах, когда вынимают покойников из петли — «странгуляционная борозда».

— Кто пострадал от этого человека? — громко спросил я.

Ко мне придвинулся один из тех, кто натягивал веревку:

— Я, ваше сиятельство!

— Сколько денег он у тебя украл?

— Да уж все, что на базарный день припас… с ценами нынче не разгуляешься… У, злыдень! — Он стукнул паренька в грудь, так, что тот побелел, звонко закашлялся.

— Сколько?

— Семь крон серебром!

Я отсчитал ему десять.

— Сними петлю. Шутейник, забери парня в карету. Слушайте, граждане Норатора! Отныне — никаких самоуправств! Все отныне будет по справедливому закону! Всегда и везде — по справедливому закону. Я даю вам слово архканцлера!

Сказал и подумал: звучит пафосно, но прижучить щипача по справедливому закону — дело гиблое, они ведь сразу сбрасывают кошелек. Но вор нужен мне для определенных дел.

Толпа зашумела не слишком одобрительно. Абстрактная демагогия насчет того, что «жить будем по закону» тут не слишком ценилась. Но перечить архканцлеру не решились.

Как только я двинулся к карете, послышался цокот подков, и ко мне подъехал отряд конных стражей. Они не посмели теснить Алых, но остановились рядышком. Начальник стражей взглянул на меня, отвесил короткий поклон.

— Бургомистр Таленк приглашает архканцлера Торнхелла отужинать в его доме!

О, еще один хочет встречи. Есть ли у него векселя имперского дома? Или в ужин рискнут подсыпать яд? А ведь наглый паренек — приглашает самого архканцлера у себя отобедать. А кто ты такой есть? Все-то жалкий градоправитель! Нет, дружище — принять твое приглашение не могу по многим причинам, и первейшая — это та, что, приняв приглашение, я поставлю себя вровень с тобой, с вороватым городским управленцем.