Схватка

— Фальк, как выглядит Сандер?

Гигант отвлекся от перемалывания в гигантской ступке очередной порции селитры, угля и серы.

— Акмарилл Сандер? Хм… По слухам, Сандер выглядит как старик. Седой, горбоносый, с безжалостным взглядом.

Я расхохотался. До чего же степняки умны и дерзки! Опасные противники, ей же ей — опасные.

— Господин архканцлер?

— Мескатор! Брауби, Сандер — это Мескатор. Он устроил целый балаган со своей дочуркой! Прикинулся ее дуэньей… верным прислужником! А сам… шнырял кругом, выведывал, пока его дочь отвлекала мое внимание… Хо-хо-хо!

— То есть… вас облапошили?

— Немного, Брауби, немного. Господина аркханцлера, учредившего министерство секретных операций, облапошили влегкую какие-то степняки!

— Может быть, догнать?.. Если уничтожить Сандера…

— То мы получим яростную, мстящую за подлую гибель владыки орду степняков. Нет, пусть убираются со всем… комфортом. Тем более, убить Сандера — значит предать его дочь… А на это я не пойду. Она… хорошая, действительно хорошая. Да и Сандер не слишком страшен. Он не нападет, Брауби. Нет, не нападет. А вот союзником может быть отличным. В ближайшей перспективе.

Глава сорок вторая

В день поединка я был бодр и весел. Дела, и правда, налаживались. Во-первых, под моей рукой скопилось уже более двух тысяч солдат, что вместе с Алыми составляло три тысячи клинков. Теперь моя военная сила была велика, и даже Простые были мне не слишком опасны. Главари фракций и все прочие буйные головы сидели тише напуганных филином мышей, никто не пытался явно или же скрытно чинить мне препоны. Молчали и Великие, по недоразумению сделавшие ставку на меня как на нового императора. Они даже не пытались связаться со мной через Бернхотта, который, явно, знал не слишком много — во всяком случае, мои расспросы показали именно это: Великие использовали его втемную, не посвящая в свои планы и на десять процентов. Молчали послы Сакран и Армад. Молча принял свою отставку Шендарр Брок — военный администратор. Молча же рассчитался с коронными долгами Баккарал Бай — дюк дюков. Избегал встречаться со мной Дио Ристобал, канцлер. Я не настаивал. Слишком много дел необходимо было решить до наступления летнего бала.

Во-вторых, деньги от лотереи текли нескончаемым потоком, что позволило экипировать армию более-менее сносно. Завтра состоится розыгрыш. Проведут его обученные мною люди под контролем брата Литона. Я же в это время буду уже в Варлойне — готовиться к летнему, будь он трижды неладен, балу, который состоится через три дня. Усилю в Варлойне посты где только можно Алыми и своей новосозданной армией, так, что и мышь не проскочит, не то что Ренквист или дэйрдрины, или еще какая-то зараза… Никаких усобиц и гражданских войн я не допущу. Власть будет передана согласно законам Санкструма: завещание будет прочитано и новый монарх законно вступит в свои права. Нет завещания — пускай за коронных принцев голосуют дворяне. Тоже дело — законное дело. И мне откровенно все равно, кто победит — истерик и инфантил Мармедион, или свирепый дурень Хэвилфрай. Главное — чтобы все случилось по закону, чтобы не возникла гражданская резня по типу конфликта Алой и Белой роз. Страна и так едва дышит — куда ей еще тянуть гражданскую войну.

В-третьих, я понял, каким образом смогу победить Одди Кронкера в шпажном поединке. План был прост. Не изящен, — прост. Ехать, правда, далековато, но место поединка выбираю я. Значит…

— Может, я все-таки с вами? — спросил Шутейник наверное, в десятый раз.

Я покачал головой.

— Мне нужны люди на местах. — Заметил его взгляд и поправился: — И не только люди. Я обернусь до вечера.

— Сорок миль! Ладушки-воробушки, сорок миль!

— Это в оба конца. Затем отправимся в Варлойн. Завтра я хочу осмотреть флот… или его остатки.

— Эх, мастер Волк! А если…

— Все будет хорошо. А иначе и быть не может. Я справлюсь.

— Они, что, правда… помогают?

— Ты же видел.

В его желтых глазах было недоверие:

— Так-то оно так… Но плата…

— Я обещал расплатиться, и я расплачусь — когда придет срок. Все будет хорошо.

Внутренний двор Университета встретил солнцем и утренней прохладой. Хотя лето уже наступило, по утрам было еще здорово свежо. Даже здесь чувствовался терпкий запах моря, и роса на камнях казалась мелкими брызгами, оставшимися от прибоя.

Секунданты Одди Кронкера уже прибыли. Их было семеро. Ну, в общем, неплохо, их не слишком много; если после убийства Кронкера возникнет конфликт — Алые справятся. С людьми Кронкера молодой да бойкий священник — это, безусловно, для того, чтобы меня отпевать, хотя отпевать тут не принято, тут какие-то другие ритуалы. Простые уверены, что Кронкер порешит меня сегодня. Сам бретер расхаживал по двору, разминал левую руку, делал ложные выпады, обводы, парировал воображаемой шпагой, приседал, чуть ли не пластался к земле. Думал, видимо, что поединок состоится прямо тут, на дворовых булыжниках. Раз-два, обвод, укол, и господин архканцлер, его сиятельство, улетает на небеса.

Эскорт архканцлера — десять Алых — тоже были на местах. Застоявшиеся лошади беспокойно ржали, били копытами. Моя карета — черная, без гербов и украшений, с парой запасных лошадей, тоже была снаряжена.

Кронкер покосился, затем вернулся к экзерсисам. Он бился с тенью, и, судя по небрежности, какой-то невысказанной насмешливости его движений, тень эта была крайне хреновым фехтовальщиком. Ну, как я.

Молодой да бойкий священник приблизился упругим шагом, отвесил полупоклон, сказал проникновенно:

— Ваше сиятельство господин архканцлер не желают ли вознести молитву?

Я с любопытством заглянул в голубые прозрачные очи клирика.

— Желают, разумеется, желают. Сразу, как я убью герцога Кронкера, я вознесу благодарственную молитву Ашару за избавление Санкструма от негодяя самой первой масти.

Он удивился, но ничего не промолвил. Отошел к группе Простых, что-то им пояснил. Они, в свою очередь, подозвали Кронкера. Я помахал им рукой и ступил на подножку кареты.

— Сейчас все вместе отправимся к месту поединка, — крикнул громко.

— А разве… — воскликнул священник.

— Нет, — сказал я. — За городом. Люблю драться на свежем воздухе, среди полей и рек. Следуйте за моей каретой, господа!

Мы выехали. Я был в карете один, если не считать шпаги, заранее положенной Бришером. Это была хорошо сбалансированная, с неброской гардой шпага, видавшая виды и — явно — не раз пившая кровь.

Сегодня с ее помощью мне придется убить человека. Убить, не ранить, не изуродовать — потому что если не убью, мой обман насчет дуэли будет вскрыт и моя репутация пострадает. И, поскольку я уже убивал в этом мире, думаю, мне не составит труда совершить еще одно убийство. По крайней мере, особого волнения при этой мысли я не испытываю. А вот при мысли о том, куда и к кому еду мороз начинает пощипывать мою кожу.

Бришер — добрая душа! — положил объемистую фляжку с виски, и я время от времени прикладывался к ней, и мир ненадолго становился ярче и веселее. И отпугивали призраков моих снов, Стражей, чьи голоса я слышал с каждой ночью все сильней.

Город затаился. Так всегда бывает перед грозой… или перед сменой власти. И перед большим розыгрышем призов, который пройдет завтра. Сегодня день тишины, никаких билетов уже не продают. Зато вчера… о, какое столпотворение было на площади перед Университетом вчера, в последний день продаж. В сундуки господина архканцлера упало не менее двадцати тысяч в золотом эквиваленте. Как уже говорил ранее — деньги в Санкструме были. Их несли все — и бедные, и богатые, и даже из припортового нищего квартала подтянулись отставные морячки и плохо замаскированные упыри — Палачи, Страдальцы и Печальники, и крестьяне из окрестных деревень нагрянули. Всех наделил билетам добрый архканцлер. Почти всем хватило. И ровно в двенадцать часов ночи продажи прекратились. Завтра розыгрыш. И раздача призов. И обязательно — репортажи в моей газете, чтобы не распространились толки, дескать — архканцлер обманывает. О нет, треть денег я пущу на выплаты. А через полгода устрою еще один розыгрыш, чтобы поправить финансовые дела государства. Все — как в европейском средневековье, когда монархи решали с помощью лотерей денежные проблемы. Куда легче провести лотерею и забрать деньги добровольно, чем ввести новый драконовский налог и озлобить население.