Сиделка

Уже утром, когда мы спустились к воротам, собираясь отправиться домой, телефон взорвался от потока сообщений, и все они принадлежали моей подруге. Пока Егор с помощью Андрея усаживался в машину, я отошла в сторону, указав жестом, что скоро буду. И, не открывая месенжер, набрала номер подруги.

— Что это за пулемет мне прилетел? — Ухмыльнулась я, как только она взяла трубку. Но услышав тихий скулеж, с лица стекла улыбка, а на место спокойствия пришла паника. — Саш?

— Алиса — Трясущимся голосом прохрипела подруга. — Приезжай пожалуйста. Женя… он…

— Что с Женей? Саш! Что с Женей?

Но вместо ответа она громко разрыдалась.

Глава 20. Никогда не бери ответственность за другого человека

Женя — младший брат Саши. Через месяц ему исполняется девятнадцать лет, и мы планировали отметить день рождения на базе отдыха с большой компанией его друзей. Этот мальчишка с детства был задирой, но в то же время добрым и сопереживающим. Когда мама бросила их ради новой семьи, а отец умер, они остались на попечении у бабушки. Но два года назад не стало и её. Поэтому для Саши Женя единственный близкий человек, из — за которого она периодически не спит ночами, когда тот не ночует дома. Отчитывает за прогулы в Институте и ворчит из — за не выкинутого мусора. А ещё плачет так, что моё сердце сжимается в узел.

— Это я виновата — заходится в новой истерике, впиваясь пальцами в волосы.

Мы сидим на лавочке в парке больницы, куда Женю привезли в три часа ночи. И до сих пор врачи не дают никакой информации. Всё, что мы знаем: ему провели срочную операцию по удалению воздуха из лёгких и отправили в реанимацию.

— Ты не могла знать, что так будет — пытаюсь успокоить её, но она будто не слышит.

— Если бы я не наехала на него из — за этой долбанной тройки, то он бы не ушел из дома и не лежал сейчас в больнице. — Она поднимает на меня заплаканный взгляд — А если он не проснётся? Алис, что если он не проснётся? Как мне жить после этого?

— Не говори глупостей — хмурюсь я и обнимаю её. — Все будет хорошо. Люди порой с девятого этажа падают и живут себе спокойно, а это третий этаж. Да, неприятно, но всё образуется. Женя сильный, он справится. Лучше скажи, как так получилось? Почему он упал?

Я отпускаю её и сажусь рядом, поправляя края желтого платья.

— Я не знаю — заикаясь говорит она — Друзья сказали, что случайно упал. У них там что — то вроде вписки было. Толком никто ничего не видел.

— Понятно — я вздыхаю, беря в руки телефон. С Егором мы виделись два часа назад, когда я выходила из машины и с тех пор от него никаких вестей. Он обещал мне позвонить или написать. Сама я не могу по причине того, что до сих пор не знаю его номера телефона. Как то до этого момента он и нужен не был.

— Я плохая сестра — Шепчет Саша хриплым от слез голосом. Я впервые вижу её такой разбитой. Даже после всего дерьма, которое с ними случилось, она приняла новую жизнь стойко. А сейчас в ней словно что — то сломалось. — Это из — за меня. Я не доглядела как следует, не смогла защитить.

— Ты не виновата — пытаюсь вдолбить в её голову эту простую истину — Никогда. Слышишь? Никогда не бери ответственность за другого человека. Даже за Женю. Он давно вырос и сам должен понимать последствия тех или иных действий. Это просто несчастный случай, который мог произойти с ним и дома.

— Да, но произошел на этой долбанной вписке. А что, если это не случайность? Вдруг его столкнули?

— Вот проснётся Женька и узнаем — я глажу её по плечу. — А он обязательно проснётся. По — другому и быть не может.

Спустя час. Отделение хирургии. Коридор.

— Ну что? — Я подскакиваю на ноги, как только Саша выходит из кабинета врача. Потерянная, напуганная, с какими — то бумажками в руках.

— Всё плохо — дрожащим голосом говорит она. Я тут же подхватываю её под локоть, усаживаю на сидение. В груди всё сжимается от нарастающей паники.

— Что, плохо? Говори скорее. Ты из — за, Жени так?

— И да, и нет.

— Это как?

Она вдыхает воздух и медленно выдыхает. Её руки дрожат, как и губы, и подбородок. На глаза наворачиваются слёзы.

— Саш — я беру её руку в свою и крепко сжимаю. — Расскажи. И мы обязательно что — нибудь придумаем.

— У него много ушибов. Ребро проткнуло легкое. Повреждена селезенка и печень. Плюс черепно — мозговая травма и перелом ноги. Нужна срочная транспортировка в Москву, так как в нашем городе не достаточно мощное оборудование. Он просто может не выжить.

В ушах звенит, в горле образуется ком. Я пытаюсь переварить эту информацию, но мозг отказывается работать.

— Так — пытаюсь взять себя в руки — что говорят врачи? Когда нужно ехать?

— Чем раньше, тем лучше. Если выехать сегодня, то утром его уже прооперируют. Саш, я не знаю, что делать. Это же Москва. У меня нет столько денег.

— А сколько нужно?

— Он не назвал точную сумму. Все будет зависеть от сложности и реабилитации. Примерно от пятисот до семисот тысяч.

Сколько?

Твою мать!

Глава 21. Только попробуй рассказать ему, и я тебя уничтожу

«Мелстрой». Офис. Кабинет Павла Викторовича.

— Какими судьбами? — Интересуется Павел Викторович, вальяжно восседая в своём боссовском кресле. Он смотрит на меня свысока, сложив ладони домиком, пока я, не спрашивая разрешения, подхожу к столу. После нашей последней встречи у меня достаточно впечатлений об этом мужчине, и я не хочу тратить ни минуты зря, находясь здесь. В месте, которое когда — то считала родным. Всё та же обожаемая нами иллюзия и самообман.

— Хочу с вами поговорить — отодвинув стул, сажусь, закидывая ногу на ногу.

— Знаешь, я удивился, когда ты позвонила, изъявив желание встретится. Надеюсь, это по поводу Егора? Как он?

— А вы с ним вообще не разговариваете?

— Ну, ты же знаешь, что я всегда в работе. Суета, поездки, совещания.

— И Кристина — с издевкой говорю, приподняв уголок губы в усмешке. Лицо мужчины мгновенно сереет, теряя былую расслабленность, а в глазах буквально на секунду вспыхивает паника, которая гасится под соусом ехидства и небрежности.

— Я всегда знал, что у тебя шикарная фантазия — хохотнув отвечает он. Затем вытаскивает из под стола начатую бутылку виски и два стакана. — Выпьешь со мной?

— Нет, спасибо. С недавних пор предпочитаю безалкогольные напитки.

— Не уж то Егор натренировал? Он терпеть не может, когда при нём кто — то пьет.

— Я не мышь подопытная, чтобы меня тренировать.

— Не придирайся к словам — Он берет в руки стакан и выпивает половину. Ставит на стол и, наклонившись слегка вперед, спрашивает: — Ну так зачем ты пришла?