Сила

«О способах получения колдуном силы приходится почти исключительно довольствоваться рассказами крестьян. Сами колдуны о таком интимном вопросе обычно не говорят, поэтому тут мы встретим особенно много фантастики.

По воззрениям восточных славян, сверхъестественную силу для своего колдовства колдун получает или наследственно, или преемственно, или по договору с нечистой силой…

Часто колдовской дар передается преемственно. Колдун передает его один раз в жизни, полностью или частично, обычно перед смертью. Передает он свою силу члену своей семьи, а в случае отказа всякому желающему. Пескижев, как я уже говорила, умирая, передал силу жене, а та перед смертью передала ее своему второму мужу.

В 1923 году сотрудник Музея антропологии И. И. Козьминский встретил в Лодейнопольском уезде пастуха-колдуна Петра Борисова. Тот уже стал стар и подумывал о передаче своей силы. Он хотел передать ее родному сыну, но сын-красноармеец на это не соглашался. Колдун предлагал взять ее Козьминскому» (т. ж., с. 371–2).

Не рассматриваю в данном исследовании ничего, связанного с духами или «чертями». И не потому, что не верю и не сталкивался с подобными вещами, а исключительно по той причине, что меня интересует именно человеческая сила и способы ее извлечения из устройства собственного тонкого состава. Поэтому шаманские по своей сути поиски духов-помощников я обхожу вниманием, и поскольку видел людей, обладающих Силой, но никак не связывающих ее с духами, то сохраняю лишь описания собственно человеческой силы, даже если ее называют колдовской.

Сила есть просто сила. И это не более чем человеческий выбор, использовать ее для колдовства или иных целей.

«Каким образом передается колдовской дар, точных сведений нет. Обычно колдун „передает“ свою силу через прикосновение, например, взяв преемника за руку. Если нет желающего стать его преемником, колдуну приходится прибегать к хитростям: он схватывает за руку неосторожно приблизившегося к нему человека и словами „на тебе“ совершает акт передачи.

Можно также передать силу через какую-нибудь вещь. Лодейнопольский колдун говорил Козьминскому: „Пойдем ночью в лес, я их позову; если сумеешь справиться, будут твои“. Он же говорил, что если никто не захочет взять его силу, он передаст ее палке и бросит на дорогу; кто палку подымет, тому и перейдет его сила…

Таким образом, детям можно передать колдовскую силу, но они не могут с нею справиться. Передают силу и неодушевленному предмету. Колдун Ямбурского уезда перед смертью хотел передать свое колдовство миру (общине), но не сошелся в цене и спустил его с веника в воду» (т. ж., с. 372).

Этнографы описывают множество самых разных состояний, связанных с обладанием и использованием Силы, однако меня интересуют лишь те, которые связаны с раскрытием собственной природы человека.

В этом отношении из приведенных примеров очевидно, что Сила эта дополнительна к собственным силам человека, и что она может быть передана, причем, для этой передачи могут использоваться особые обряды. Однако обряды эти, судя по всему, нужны лишь для приведения искателя силы в особое, восприимчивое состояние, поскольку передать силу можно и вещи, а через нее совершенно случайному человеку.

Вопрос, однако, в том, справится ли такой человек с обретенной Силой? Но гораздо важнее, что в этом вопросе скрывается подсказка: чтобы справиться с Силой, нужно обладать подготовкой и знаниями.

Глава 6. Наша наука о колдунах

Сама по себе внутренняя сила человека практически не изучалась нашей наукой. Как я уже постарался показать в предыдущих главах, хоть что-то понять о силе можно лишь из рассказов о людях силы – знахарях и колдунах. Безусловно, все подобные рассказы обросли искажениями и домыслами, с помощью которых рассказчики, видимо, снижали психологическое напряжение, вызванное, с одной стороны, страхом перед силой, с другой, странностями судьбы, которая порой обрушивает на нас необъяснимые испытания.

Что ж, за неимением лучшего, будем исходить из того, что есть, и я постараюсь извлечь все подсказки, какие имеются в этнографической литературе, посвященной колдунам. Вероятно, Сила эта единой природы для всех народов Земли. Но каждый народ создавал ее описание на своем языке, и поэтому я вижу смысл сначала поднять все материалы на русском языке. Однако их не так уж много.

Писать о колдунах у нас начали еще в восемнадцатом веке. Первыми, вероятно, поминали их наши первые издатели сказок – Михаил Попов в «Описании древнего славянского языческого баснословия» и Михаил Чулков в «Абевеге русских суеверий». Извлечь из них что-то полезное, кроме самых общих упоминаний колдовства и силы колдунов, невозможно. Как и из большинства работ девятнадцатого века, хотя надо признать, что в девятнадцатом столетии о колдунах у нас писали много.

А вот в двадцатом, точнее, при советской власти, известны, похоже, лишь три работы: А. Астаховой «Заговорное искусство на реке Пинеге» (статья в «Искусство Севера»), уже разобранная мною статья Н. Никитиной и небольшая книга А. С. Сидорова, посвященная знахарству и колдовству у коми. Все три работы вышли в 1928 году.

Книга Алексея Семеновича Сидорова «Знахарство, колдовство и порча у народа коми (Материалы по психологии колдовства)», в сущности, не вошла в научный обиход. Он попал под репрессии в 37-м году, и все его работы замалчивались в советское время. При этом он, будучи сам по национальности коми, писал на родном материале, а потому его записи обладают особой ценностью.

К сожалению, сила не была предметом его особого внимания и поминается в работе лишь от случая к случаю. Тем не менее, это важный материал для сравнения с русскими представлениями.

Время накладывало свои особенности на научное мировоззрение, что ощущается в исходных установках исследования, без которых, к сожалению, автора не понять:

«Если человеческая идеология есть в значительной степени функция общественной и, в окончательном счете, хозяйственной жизни, то первичный культ есть эта самая хозяйственная жизнь, понимаемая в широком смысле этого слова, когда магическое и хозяйственное действие находятся в нерасчлененном состоянии в силу отсутствия понятия о магическом как таковом» (Сидоров, с. 20).

Далее Сидоров высказывает «гипотетические» соображения о том, что было в самые древние эпохи, предшествовавшие появлению понятий о духе и душе, что я опущу, поскольку, по сути, они являются лишь бездоказательными домыслами. Существенно лишь то, чему сам Сидоров был свидетелем.

«В этом отношении очень характерно, что душа, то есть двойник человека (ort), по воззрениям коми, это вполне материальное существо, которое представляет точное подобие своего патрона» (т. ж., с. 22).

То, что коми видели и душу, и духов, соответствует представлениям русских. Как и то, что для коми болезни могли быть как от бога, так и от людей. У коми существовало довольно большое разнообразие знахарских и колдовских специализаций, включая и просто знающих людей. При этом, как и у русских, предпочитается видеть Силу колдуна как заемную у неких духовных существ, а не личную.

«Обычно считается, что знахари действуют бесовской силой. Но эта мысль прилагается не ко всем знахарям. Таковы только tsykodtsis и kolasnitsa, а также некоторые „todys“ и („знающие“). Другие выдают себя исключительно за добрых и действующих божественной силой людей. Они, обычно, выступают в качестве лекарей, тунов (гадателей) и т. п.