Сильнодействующее средство
Шрифт:
— Узнал, узнал, — подтвердила Аня, желая развеять опасения Чарли, что он больше не может выразить сочувствия лучшему другу.
Чтобы лишний раз подкрепить свои слова, она поделилась с ним сокровенным.
— Знаешь, что самое удивительное? У нас с ним еще на прошлой неделе было подобие близости.
— Да. Это — необъяснимая особенность этого заболевания. Все системы организма незаметно приходят в негодность, а половая сфера еще долго сохраняет свою функцию.
— И знаешь, — хриплым голосом продолжала Аня, — мне совершенно неважно, узнает он меня или нет. Важно, что я знаю: это он. Пусть мы
Чарли кивнул.
— Очень хорошо понимаю. Это похоже на матерей с больными детишками. Сколько их через мои руки прошло! Им неважно, что малыш ничего не понимает…
Чарли осекся. Он вдруг вспомнил, что перед ним женщина, на которую свалилось сразу два непоправимых горя — безнадежно больной муж и неизлечимое бесплодие.
Аня поняла, что его смутило. Но сейчас у ее материнского инстинкта появилась отдушина.
— Ты прав, — кротко произнесла она. — Адам в каком-то смысле стал мне как ребенок. И пока я могу дарить ему свою любовь — все остальное не имеет значения.
Зазвонил телефон.
— Кто еще в такое время? — вслух подивилась Аня.
— Может, меня вызывают? — извиняющимся тоном предположил Чарли. — Я подойду.
Он прошел к телефону, ответил и тут же протянул трубку ей:
— Аня, я ошибся. В такое время кому-то ты понадобилась.
Она двигалась не торопясь. Ее мало что интересовало, помимо того, что происходило в стенах этой комнаты. И ей было безразлично, кто ее разыскивает из далекого далека.
— Миссис Куперсмит? Точнее — доктор Куперсмит? Это профессор Нильс Бергстром из Каролинского мединститута в Швеции. Извините, если я вас разбудил.
— Ничего страшного, — безразличным тоном произнесла Аня. — Я все равно не спала.
— Полагаю, вы догадываетесь, зачем я звоню? — мягко продолжал доктор.
— Пожалуй, догадываюсь, — прошептала Аня, не уверенная, что у нее хватит душевных сил поблагодарить этого человека за его добрый жест.
— Мне доставляет глубокое удовлетворение сообщить вам — строго конфиденциально, — что сегодня в полдень, то есть через два часа, в Стокгольме будет объявлен лауреат Нобелевской премии в области медицины. И академия намерена воздать должное изобретению препарата «МР-Альфа», впервые опубликованному в журнале «Нью-Ингланд джорнел» вами и вашим мужем с его группой.
Профессор Бергстром еще что-то говорил, по для Ани это уже был простой речевой поток, не проникающий в сознание.
Она еще раз поблагодарила звонившего и повесила трубку.
По лицу ее градом катились слезы. Она посмотрела на старинного друга.
— Адаму дали Нобелевскую премию.
Чарли так обрадовался, что моментально забыл о страшной болезни друга. Он вскочил с кресла и закричал:
— Фантастика! Шампанское в доме есть?
— Есть, — неуверенно ответила Аня. — Но мне кажется, нехорошо праздновать, пока Адам не знает. Ну… пока мы ему не сказали.
Радость Чарли мигом потухла.
— Ты права, — согласился он. — Мы вот что сделаем. Я пробуду у тебя, пока он не придет в сознание. Если ты не против, Аня, я бы очень хотел разделить с ним этот счастливый миг. Для меня это так много значит!
— Конечно. —
Она покивала. Они вошли к Адаму и стали смотреть на него. Лицо его — без морщин и по-прежнему красивое — несло печать умиротворения.— Может, разбудить? — предложил Чарли.
— Я тоже подумала. Давай попробуем, — согласилась Аня. Осторожно тронув мужа, она окликнула: — Адам!
Больной медленно открыл глаза. Уставился на жену и ничего не сказал. Потом перевел взгляд на Чарли. И снова на жену.
— Аня, — едва слышно проронил он. — Как ты, родная?
Аня с Чарли переглянулись.
— Он в сознании. Можно ему сказать. Через полчаса уже, наверное, и не вспомнит, но хоть сейчас поймет.
Она взяла мужа за руку.
— Адам, у нас для тебя чудесная новость, — начала она. — Тебе дали Нобелевскую премию. Официально объявят только через два часа, но уже известно, что выбрали тебя.
Он недоверчиво посмотрел на нее и помотал головой.
— Нет, нет, ты не то говоришь.
— Адам!
— Ты не то говоришь! — повторил он с выражением. — Не меня выбрали, а нас. Без тебя я бы…
Тут у него в мозгу случилось короткое замыкание. Глаза подернулись дымкой, он умолк и опять погрузился в свой мир.
— Он понял! — твердил Чарли. — Понял! Он был в совершенно ясном сознании, когда ты с ним говорила. Ты согласна?
Аня кивнула. И они вдвоем уложили больного на подушку.
Настало утро. Аня готовила Чарли яичницу, чтобы затем отправить его на работу, и тут опять зазвонил телефон. Звонил Прескот Мейсон.
— Слышали? — торжествующим тоном спросил он.
— Да, — тихонько ответила Аня.
— Великолепные новости, а? — Мейсон ликовал, как группа поддержки на стадионе, явно ожидая благодарности.
— Да, да, — согласилась Аня. — Вы проделали огромную работу.
— Послушай, Аня, — с чувством произнес Мейсон, — я не собираюсь скрывать, что мы лоббировали. Но незаслуженно Нобелевскую не дают. — Он сделал паузу и осторожно произнес: — А теперь самое тяжелое. Для тебя.
— Что такое? — не поняла она.
— Адам, ясное дело, с прессой встретиться не сможет. Придется убедить их, что он временно вышел из строя. Ты ведь сможешь ответить на вопросы, а?
Сердце у нее упало.
— А нужно?
— Послушай, душа моя, — не отставал Мейсон, — это нужно не для нас с тобой — для него! Если будешь об этом помнить, то справишься.
Она развела руками.
— А как же церемония? Подумать страшно, что с ним будет к декабрю.
— Аня, будь мужественна, — нежно произнес Мейсон. — Давай не загадывать так далеко.
Она положила трубку и оглянулась на Чарли.
— Я слышал, — сказал он. — У него голос, как иерихонская труба. Послушай, Аня, не знаю, чем мне тебе помочь… Я сейчас поеду, проведу обход и сразу вернусь. В такой момент ты не должна оставаться одна.
— Спасибо, Чарли, — грустно проговорила она.
— Ага. — Он развернулся и быстро вышел из дома.
Оказавшись на улице, Чарли облегченно вздохнул. «И откуда у нее только силы берутся?» — подумал он.
Оставшись одна, Аня немедленно позвонила Лиз Рудольф, по праву считая ее причастной к этой высокой награде. Лиз расплакалась.