Симфония-333
Шрифт:
– А где вы оперируете своих жертв, профессор, я не вижу инструментов, тампонов, где хирургический стол?
На что профессор ответил следующее:
– Может быть, молодой человек, вы желаете попить чаю или кофе?
«Ничего не пойму, кто из нас дурак в данной ситуации? Или он гениально прикидывается, но тогда непонятно, зачем это ему нужно? Или он действительно серьезно не в себе, тогда на счет подробностей я действительно обломлюсь»
– Давайте уж чаю, кофе, что угодно. – Дан махнул рукой и сел в кресло напротив шторок.
Профессор ушел на кухню, а Дан ушел в себя. На экране шторок творился какой-то невероятный хаос. Понятно
– Странные вещи происходят у нас в городе, – сказал профессор, заходя в кабинет с двумя чашками кофе, – люди сходят с ума, буквально звереют, ломают все на своем пути, убивают друг друга. Я пока еще не понял в чем закавыка. Думаю, надо позвонить Володе…
– Так это не кино! – Дан в ужасе уставился на то, что происходило на экране. Прямо на оператора, снимающего в режиме прямого эфира, бежала обезумевшая незнакомая девушка. У нее были все признаки бешенства, так хорошо уже знакомые Дану.
– Но при чем здесь эта девочка! Я ее ни разу не видел. Профессор, вы делали операцию кому-нибудь еще?
– Нет, конечно, ведь…
Но тут с профессором стало что-то происходить. Он пристально смотрел на экран. С экрана на него кровавыми глазами смотрела девочка. И… глаза у профессора тоже стали наливаться кровью, вены вздулись, руки затряслись. Дан, не дожидаясь продолжения, схватил стрелку и со всей силы вогнал ее прямо в глаз профессору. Профессор начал крутиться вокруг своей оси как волчок, издавая неистовый звериный вой. Тогда Дан схватил кресло, поднял его вверх и, разбежавшись, со всего маху опустил его на голову зарождающегося монстра.
Профессор бился под креслом в судорогах еще минут десять, потом жизнь наконец-то покинула его. Только после этого Дан вновь приобрел способность соображать. «Совершенно очевидно – это не вирус. Точнее это гипновирус. Он передается людям как внушение, как гипнотический приказ. Те люди, которым я внушил вирус бешенства, тоже приобретают способность внушать его другим!»
Поняв масштабы катастрофы, Дан сел на пол и обхватил голову руками. «Чертов гипнотизер Распутин, пришло время нам снова встретиться в эфире…
Кто убил Олесю?
– Привет, избранный богом человек, посмотри мне в глаза и угадай в очередной раз, зачем я вышел с тобой на связь?
– Ой-ой-ой, да у тебя вся голова белая! Я вижу, жизнь твоя бьет ключом… да все по голове. А что это там за кучка дерьма валяется рядом с тобой под креслом, неужели это наш многоуважаемый профессор откинул копытца. Ой-ой-ой, да ты, я вижу, ему помог…
– Откуда ты знаешь профессора?
– Я знаю все! Я знаю каждый твой шаг. Я даже знаю, о чем ты думал вчера вечером, когда трахал свою крупногабаритную подружку…
– Кто ты?
– Я? – Распутин не спеша, закинул ногу на ногу, погладил пальцами свою козлиную бородку и, скорчив ехидную гримасу, сказал, – я композитор, я сценарист, я режиссер, я тот, кто дергает за ниточки.
– Ты хочешь сказать, что весь этот кошмар… – Дан начал беспорядочно махать руками, – у меня не поворачивается язык, как назвать то, что произошло со мной за последнее время, это все дело твоих рук… это твоя игра?
– Да, это моя игра. Я все это придумал и я все это организовал. Мне кажется, что у меня неплохо получилось…
– Просто гениально! Только непонятно, почему игра была твоя, а волчица-смерть все это время
щелкала зубами вокруг меня и кусала меня? Только непонятно в чем смысл этой игры – в самой игре?– Нет, в данном случае, смысл не в игре, а в результате, но результат еще не достигнут, поэтому тебе кажется, что во всем происходящем нет смысла.
– Значит я пешка в твоей игре?
– Нет, ты ферзь.
– Да-а?! Спасибо за доверие. И каков же должен быть результат? Кто в нашей партии играет черными – доверчивые девочки, как Олеся?
Распутин скрестил руки на груди, хитро улыбнулся и, прищурив глаза, сказал:
– А давай сыграем в игру – ты будешь угадывать, а я буду подсказывать «холодно-горячо».
– Меня уже тошнит от твоих игр. А нельзя просто оставить меня в покое и все. Найди себе другую марионетку для приколов и развлечений. Я хочу, чтобы меня оставили в покое, слышишь ты меня или нет?
– Нет, нет, нет, брат! Не обманывай самого себя. Я оставил тебя на некоторое время в покое и что же? В какой-то миг я даже засомневался и впрямь начал думать, что ошибся в тебе. Но, нет! Ты бросил свою размеренную сладкую жизнь, выскользнул из под мягкой и теплой сиськи и вновь пустился на поиски ответа, на поиски истины. Что это значит? Это значит, что я не ошибся. Ты настоящий мужчина, Дан, но почему-то прикидываешься слизью. Ты справился с монстрами, появления которых в таком количестве я даже и не предполагал. Ты – ферзь. Ты выиграл первую партию. Значит, я сделал правильный выбор и ты сделаешь то, что должен сделать.
Дан скривился и зло проскрежетал:
– Дать людям истину и осчастливить их этим?
– Начало жутко холодное, а конец слегка теплее.
– Иди ты на хрен, со своими теплыми концами. Нельзя, что ли, просто сказать, что тебе от меня нужно. Ты представляешь, через что я прошел, какие кошмары мне пришлось пережить, кукловод чертов?
– Представляю лучше всех на свете. Могу сказать в утешение только одно: «Тяжело в учении, легко в бою». Если мы так будем нервничать по пустякам…
– Пустяки?! Когда у тебя перед глазами лежит бесформенное кровавое месиво, которое еще недавно было самой прекрасной девушкой на земле – это пустяки. А Олеся… – на глазах Дана выступили слезы, – сволочь! Зверь! Ты получаешь удовольствие, убивая людей и издеваясь над ними?
– Извини брат, но Олесю убил ты…
– Что-о-о? – у Дана потемнело в глазах. Если Распутин был бы не за шторкой, а здесь, рядом, то Дан наверняка бы бросился на него с кулаками, – что-о-о, я убил Олесю? Да я даже пальцем… я даже волосок…
– Перестань брызгать эмоциями. Поверь, на меня это не производит никакого впечатления. Когда вернешься к своей толстушке, тогда и будешь брызгать слюной и махать кулаками, а сейчас, если ты желаешь все-таки узнать правду и перестать топтаться на месте, то советую тебе взять себя в руки и успокоиться.
Дан понял, что разговаривает с железякой и эмоции действительно сейчас ничем ему не помогут. «Хорошо, – подумал он, – играть, так играть. Посмотрим – кто кого!»
– Вот это уже мужской разговор, присаживайся. – Распутин указал на кресло, под которым лежал мертвый профессор. – Ну и что ты межуешься? Что стоишь как истукан? Ты брезгуешь? Не ты ли только что проткнул светлейшие мозги профессора этой вульгарной стрелкой? Давай, поднимай кресло и садись. Хватит хлюпать слюнями. Или, быть может, стоит подкинуть еще парочку монстров для того, чтобы ты окончательно стал настоящим мужчиной?