Симметрия

Александр Кокс больше походил на модного футболиста, нежели на менеджера. Атлетический торс, бронзовый загар и стрижка «Фейд» с выбритыми висками. Гонор и самолюбование читались в каждом его жесте. Разухабистой походкой он вышел к флипчарту и на полчаса зарядил презентацию стратегии. Сыпя американизмами, подвел к нехватке кадрового ресурса и средств на маркетинг. А Астафьев и компания одобряюще кивали. Казалось, этот цирк они устроили для самих себя. Олег не выдержал и прервал пафосную речь Кокса. Он отметил, что работать надо еще над продуктом, а маркетингом заниматься рано, но присутствующие не приняли его аргументов. Шоу подходило к кульминации, в которой встал вопрос о дофинансировании компании.

– Венчурная компания «NGA Capital» готова вложиться в наш проект. Я предлагаю провести допэмиссию акций, – начал Астафьев, – надеюсь, с NGA Capital все знакомы?

– Есть еще варианты? – спросил Сологалов.

– А зачем? NGA – известная фирма, – высказался Кричевский.

– Я против этой никому не нужной спешки, – вспылил Олег. – Затока нацелена на молодую аудиторию, наш пользователь двадцать пять плюс. Послушайте меня, надо без лишних трат сконцентрироваться на улучшении продукта. Квалификации наших программистов достаточно, просто дайте им еще времени.

– Олег, у нас реально прирост упал, ты наверно не отслеживаешь в последнее время, – сказал Наум.

– Это нормальные отклонения. Сегодня меньше, завтра больше, – Олег не ожидал, что Наум поддержит Астафьева.

– Нифига не нормальные, последний месяц он падает каждый день. Ты извини меня, Олег, но я за увеличение капитала. Мы же сами от этого выиграем, – продолжал Наум.

– Проиграем мы, если ты еще этого не понял, – зло осек Соколов.

С подачи Астафьева провели голосование, против выступил только Олег. В итоге остальные акционеры набрали больше необходимых две третьих голосов, решение было принято.

Доля Соколова была размыта с двадцати пяти процентов до восьми, он подозревал, что Астафьев аффилирован с NGA Capital, и допэмиссия проводилась специально с целью снизить влияние Олега в компании. Наум морозился, судя по всему, Астафьев купил и его.

Время шло, дело не двигалось. Роберт никак не мог встретиться с Маришиным. Тот не отказывал, но постоянно ссылался на занятость и встречу откладывал. Олег психовал по этому поводу. Он пытался разведать обстановку в компании, Наум в разговорах петлял, хвалил руководство, хоть стремительного развития сети так и не наступало. Олег встретился с главным программистом Артуром Валеевым, чтобы дать свои установки. «Не получается сверху, буду управлять подпольно», – решил для себя он. Но это было заблуждением. Валеев общался, как и Наум поверхностно, не погружаясь в детали и уклонялся от прямых вопросов. Похоже, руки Астафьева дотянулись и до персонала компании.

Олег застрял в этом липком процессе ожидания. Он зависел от какого-то неизвестного ему Маришина, и то исход дела не предвещал ничего хорошего. Но, как отметила Даша, душа болела. Отжали, кинули, поимели. Целыми днями Соколов предавался одиночеству в своей квартире, роились мысли, росло раздражение, и не нашлось ничего иного, как начать пить.

Олега разбудил звонок мобильного, время было шесть вечера. Проснулся помятый и сейчас он пытался очухаться, чтобы внятно ответить Роберту.

– Привет, Олег! Спишь что ли?

– Да нет, приболел немного.

– Слушай, тут мероприятие в пятницу намечается. День Строителя в Кремле. Соберётся элитная публика, от Монопольной службы идет Маришин. После официальной части будет банкет. Давай-ка, я вам пробью приглашения, приходите с Дашей. Я тебя постараюсь к Маришину подвести, пообщаетесь в неформальной обстановке.

– В пятницу?

– Да, собери, все, что у тебя есть на них.

– Спасибо, Роберт.

– Не гони, рано еще благодарить-то.

Глава пятнадцатая

Москва

Даша задержалась на работе, на концертную программу они опаздывали. Но Олега это не беспокоило, главное, нужно попасть на банкет.

Бетонно-стеклянная распластавшаяся вширь громадина Кремлевского Дворца с перпендикулярными архитектурными линиями пилонов и витражей – наследие Никиты Хрущева. Власть и совок в нашей стране неразрывны. А где власть – там и стройка. И праздновали день строителя Московские чинуши, акционеры и директора всевозможных «Мосинжстройтрестов» по традиции здесь.

Роберт радушно встретил Соколовых возле входа Кремлевского Дворца.

– Здесь Маришин, на концерте передо мной через пару рядов сидел, – заверил он.

В огромном банкетном зале столы, накрытые скатертями с фуршетными юбками до пола, паркетный пол и подвесной решетчатый потолок отсвечивали светло-фиолетовым цветом прожекторов. На столах – фаршированные осетры и запечённые поросята, коктейльные салаты и тосты с икрой. За столами – важные мужи, с ними – напомаженные дамы разных фактур и размеров. Сиреневый отлив освещения придавал торжественного холода, а лицам – вампирской выразительности. Для гостей пела Лолита. Роберт усадил Олега и Дашу за свой столик.

Несмотря на халявные гастрономические изыски, есть не хотелось. Олег для вида поковырял салатик. Роберт настойчиво угощал их с Дашей, ловко наминая бедро поросенка и время от времени осматриваясь по сторонам.

– Вон, видишь, за дальним столом сидит молодой парнишка в синем костюме с желтым галстуком. Это Клименко, помощник Маришина, они пришли вместе. Но Маришина я не вижу. Наверно, на перекур вышел, – сказал Бирюков, склонившись к Олегу.

Даша увидела своих знакомых – чету Синицыных, пошла с ними пообщаться.

Пришел Патриарх со свитой, минут двадцать благословил московскую стройку, уступив место вечномоложавому Маликову. Попы, подвязав кресты салфетками, чревоугодничали и баловались винцом. Спиртное бодро обновлялось в бокалах, градус в зале повышался, народ кучковался за разговорами и сплетнями. Маришин так и не появился. Роберт пошел прояснить обстановку.

Конец ознакомительного фрагмента.