Синее Пламя

Уж кому-кому, а служителю Ордена было ясно, что скрывается за этими словами. Старуха целительница намекала на то, что может не ограничиваться одними лишь целебными мазями и настоями, которые хоть и неплохо помогали, но требовали на излечение куда больше времени, чем соответствующим образом подобранное заклинание. И хотя Орден сквозь пальцы смотрел на применение слабенькой исцеляющей магии лекарями и знахарками, трудно было заставить себя смириться с мыслью, что эта самая магия, которая все же есть порождение Тьмы, будет нацелена на рыцаря Света.

Хотя, с другой стороны, он и так уже запятнал себя созданием портала, да и тем, что взял в спутницы вампирку, тоже. Одним грехом больше, одним меньше… Шенк зажмурился и всем сердцем воззвал к Святой Сиксте, моля о прощении за нечестивые мысли. Нет греха малого и греха большого — есть просто грех.

Старуха сунула руку в небольшой мешочек у пояса и вынула тщательно сложенный вчетверо небольшой лист пергамента. Развернула, пробежала глазами по изрядно выцветшим строкам, затем сунула листок под нос темплару:

— На вот, читай, молокосос. Се — записи судилища, или как это у вас, орденцев, говорят… про-то-кол, придумали же словечко. Бона, чья закорючка внизу стоит? Узнал?

Шенк скосил глаза… подпись и в самом деле показалась знакомой, он ее видел… когда-то очень давно. Легран закрыл глаза, вспоминая, — словно наяву перед ним закружился хоровод образов из прошлого. Не такого уж далекого: несколько лет — не слишком долгий срок.

Старуха — не эта, другая, несущая не исцеление, а зло и смерть. Голос — знакомый и в то же время чужой, с натугой произносящий одно-единственное слово, которое должно было отправить ведьму к демонам, которым она давно уже добровольно отдала свою душу. Яростный крик, рвущийся сквозь сполохи очистительного пламени. И морщинистая рука, уверенно выводящая сложный завиток под записью о приведении приговора в исполнение.

— Да, я знаю… знал этого человека, — прошептал Шенк.

— Знал? Стало быть, Барт умер? — хмыкнула старуха, но в голосе не прозвучало и капли сожаления. И неудивительно, если все же имелись люди, что относились к инквизитору Камингсу Барту с уважением, то уж с любовью и теплотой — таковых не нашлось бы, пожалуй.

— Два года назад.

— Жаль. — Она довольно фальшиво изобразила скорбь. — Ну, пусть его дорога будет светла. Старик был порядочным засранцем, но дело свое знал и напраслину не возводил. Читай, читай, паренек, я храню этот листок уж двадцать лет, специально для таких, как ты, молодых и рьяных.

Шенк быстро пробежал глазами по бледным строкам. Обычный протокол заседания инквизиторского суда. Обвинение тоже не блистало новизной — порча, сглаз, приворот… Обвиняемая Эллина Руж, допрошена под Знаком Истины в присутствии темплара Ива Гаркала… Причастность к означенным преступлениям отрицала, причастность к использованию лечебной магии подтвердила. Именем Ордена обвинения в применении преступной магии сняты.

Он поднял глаза на старуху. Она ухмылялась, довольная произведенным эффектом. Видать, делала это не в первый раз.

— Ясно, соколик? Так что я в своем праве… ладно, глазыньки-то закрой, хватит на дукумент таращиться. Спи сейчас… Спи! Я сказала…

Если усыпляющая магия вампира была подобна мягкому одеялу, обволакивающему, согревающему, медленно опускающему в ласковые' глубины дремоты, то заклинание старухи подействовало как тяжелый удар латной перчатки, начисто вышибающий сознание. Темплар рухнул на лежанку, взвизгнувшую от такого издевательства, но все же устоявшую, а бабка склонилась над ним, водя руками над раной и бормоча странные, мало кому из смертных понятные слова. Синтия присела на корточки у стены и закрыла глаза, настроившись на длительное ожидание.

Вампиры умеют ждать — столько, сколько нужно. И даже больше.

Легран занял один из стульев — в самом темном углу. Его пригласили на это совещание как командира роты ополчения, сформированной преимущественно из остатков приведенных им солдат. Себрассу следовало бы подобрать иного офицера, но если ополченцы прибывали в крепость постоянно, то тех, кто мог бы ими командовать, катастрофически не хватало.

Рядом сопел Штырь, совершенно неожиданно для самого себя ставший из разбойника ополченцем, а всего лишь два дня назад — заместителем ротного командира. Одноглазый минг был явно не в восторге от назначения, зато Шенк в немалой степени обрадовался мудрому решению командора Себрасса. Талантов полководца он за собой не чувствовал и не был уверен, что сможет успешно командовать целой ротой — семью сотнями пехотинцев. Правда, пока что в роте недоставало ста сорока бойцов, но к вечеру ожидалось прибытие еще одного отряда ополченцев — и тогда его «Волкодавы», как сперва в шутку, а затем и совершенно официально начали звать отряд темплара, будут укомплектованы полностью.

Накануне утром старуха Руж прогнала темплара из помещения, приспособленного для больных и раненых, раздраженно заявив, что он, темплар, уже здоров и попусту занимает место, что могло бы пригодиться кому-то другому. Шенк и в самом деле чувствовал, что нога, которой он вполне мог и лишиться, уже почти его не беспокоит, лишь иногда рана напоминает о себе тупой болью… даже не болью, так, воспоминанием.

Сейчас здесь, в одном из залов центральной башни крепости, собралось человек тридцать — все уцелевшие старшие офицеры Северной армии да несколько новичков, таких же, как Шенк и его одноглазый спутник, принявшие командование подразделениями не столько благодаря своим навыкам, сколько из-за отсутствия альтернативы.

— Минги не мешали нам отступать в Орхаен, потому что сами крепко получили по зубам, — мрачно вещал Себрасс, прохаживаясь вдоль кресел, чуть подволакивая ногу. — Но, пока мы собирались с силами, имперцы тоже не сидели на месте. Патрули докладывают, что к крепости движутся по меньшей мере шесть мингских штурмовых корпусов… это примерно вшестеро больше солдат, чем располагает Орхаен.

— Вполне приемлемое соотношение для обороны, — подал реплику кто-то из офицеров. Шенк попытался разглядеть говорившего, но сумел увидеть только бритую макушку. Тон этой реплики темплару не понравился — слишком уж пренебрежительный. Минги уже успели доказать, что задело взялись серьезно и недооценивать их попросту опасно.

— Совершенно верно, — холодно кивнул Себрасс, и на скулах его заиграли желваки. Видимо, столь легкое отношение к предстоящей осаде задело и его. — Но минги не станут штурмовать крепость с такими силами. Точнее, наверняка попробуют взять с ходу, обломают зубы, а затем запрут нас здесь, в этих стенах, от подкреплений и продовольствия. Дождутся подхода остальных сил и осадных машин…

— Простите, командор! — не выдержал Шенк. — А почему бы мингам просто не двинуться на Сайлу? Достаточно даже двух корпусов, чтобы не дать нам выйти из Орхаена.

Со всех сторон послышались сдержанные смешки, даже Штырь опустил голову, чтобы скрыть кривую ухмылку. Командор даже не шевельнул бровью, то ли считая вопрос правомерным, то ли просто намереваясь объяснить зеленому новичку, что к чему.

— Ни один полководец в здравом уме не оставит у себя в тылу набитую войсками вражескую крепость. В том случае, конечно, если он планирует не краткий рейд, а длительную операцию на территории противника. Имея за спиной гарнизон, подобный нашему, Минг рискует оказаться меж двух огней. Прежде чем идти на Сайлу, имперцы обязаны разобраться с нами, а заодно и с остальными относительно крупными формированиями. Так что штурм будет. Сейчас нам необходимо составить план обороны…