Система

Теоретически всегда можно было продать один-два балла. В отчаянных ситуациях люди на это шли, но Система такие сделки не любила. «Продать Доверие», – вот как это называлось.

– Станция «Московия-Сити», – сказал электронный голос.

Мы не привыкли пользоваться общественным транспортом и поэтому почти полчаса проплутали в каменных джунглях Сити, прежде чем нашли стрелку с указателем «К Свободному банку».

В холле была небольшая очередь. На рекламном мониторе то и дело мелькал коренастый улыбающийся человек, которого знал весь мир. Он держал на руках очаровательного малыша – не то мальчика, не то девочку, не то третий пол. Подпись гласила: «Свободный банк при поддержке Благотворительного фонда Тео Буклийе легко и просто поможет получить кредит на ребенка!»

Мы пристроились за почтенным пожилым господином и стали ждать своей очереди, рассматривая то и дело всплывающего на экране Тео.

Известный благотворитель и звезда светской хроники, его имя полностью звучало так: Теодор Буклийе-Руж, – происходил из старинной и очень богатой семьи. Совокупный рейтинг-капитал его семейства составлял один миллиард баллов. Вы только вдумайтесь. Не криптов, а баллов! Сколько их там, членов многочисленной семьи Буклийе, точно известно не было. Аналитики насчитывали от трехсот до четырехсот человек, это что же, в среднем по два с половиной миллиона баллов на каждого? Цифры не укладывались в голове.

Самый популярный из семьи Буклийе, Тео, весил один миллион восемьсот тысяч баллов личного рейтинга. Ему было девяносто семь лет от роду. Выглядел он максимум на пятьдесят.

Тео имел ярко выраженное отрицательное обаяние, был склонен к полноте, и тяжелые черты лица в сочетании с капризной нижней губой его, безусловно, портили, – но это не мешало ему нравиться всем без исключения. Еще бы! Как совершенно справедливо сказал однажды Тим, в глазах окружающих Теодор Буклийе строен как кипарис и лунолик. Так оно и было.

Тео частенько устраивал шумные вечеринки на стратопланах, куда приглашал модных актеров и светских журналистов. Изредка снимался в эпизодических ролях в кино или приходил на прямые эфиры Х-Видения. Был неплохо образован, смешно шутил и сносно пел. Обеспечивал гигантские вложения в науку (ну еще бы, половина биотехнологов земного шара только на его семью и работала). Ну и каждая вторая биобулка и каждый второй ботинок в зонах Е и D покупались на благотворительные крипты Теодора Буклийе.

Он был символом возможностей современного мира. Вот сколько баллов может иметь человек в Системе! Богатство, отменное здоровье, уважение, а главное – фактическое бессмертие. К услугам Теодора Буклийе были передовая наука и передовая медицина планеты. Над столом всех уважающих себя менеджеров в зонах А и В (в том числе Валентина) висели фотографии сияющего улыбкой Тео. Он был идеалом, к которому стремился каждый.

Получил бы Тео Буклийе от Системы столько баллов, если бы родился в обычной семье, а не с готовыми миллионами на личном счете? Наверное, нет. Но наше восхищение от этого не становилось меньше. Факт оставался фактом: Тео мог жить вечно. Мы – нет.

– Прошу вас, – сказал мне клерк.

Мы с Тимом торопливо поднялись.

– Нет-нет, – уточнил банковский служащий, – идет только тот, на чье имя оформлен кредит.

Спорить с банковскими работниками еще хуже, чем с эмиссарами или полицейскими. Мы молча повиновались. Я пошла за служащим, а Тим остался ждать приговора под монитором с Тео Буклийе.

Банку я была должна около двадцати тысяч криптов. Кредит мы оформили на мое имя, чтобы купить небольшой участок земли на окраине зоны А. Строго говоря, нам не полагалось совершать такие покупки, но Тим через своих друзей в зоне А выбил разрешение. Проценты были невысокие, но с условием: кредит мы должны погасить в любом случае – вернуть землю назад было невозможно. Но мы и не собирались этот участок возвращать.

По вечерам мы часто мечтали, как будем сидеть на увитой настоящим плющом веранде собственного маленького домика (Тим имел знакомства на органической ферме, откуда можно было выписать живые растения). В колыбельке будет качаться малыш – наш настоящий ребенок. У него будет самая лучшая и самая дорогая роботизированная няня – взятое в аренду новейшее техническое достижение корпорации «Биоби».

Резкое падение моего рейтинга автоматически переводило нашу мечту в разряд несбыточных.

– Ну, что мы можем вам предложить… – Клерк был спокоен и как-то даже скучен. Видно было, что мой случай у них далеко не первый и не единственный. – Вы взяли двадцать тысяч криптов в кредит полгода назад. Что-то из этого уплатили… Плюс проценты… Думаю, что вы можете погасить кредит баллами.

– Но у меня всего четыре балла сейчас, – сказала я и раскашлялась.

Меня сильно знобило, чувствовала я себя что-то совсем скверно.

– Вам хватит половины, – невозмутимо сказал клерк. Пока меня бил кашель, он времени зря не терял и подсчитал точную сумму моего долга. – Девятнадцать тысяч девятьсот восемьдесят семь криптов. Два балла полностью покроют ваш кредит и пени по нему.

– А как я буду дальше жить?..

– Простите, но вопросы вашей жизни не входят в сферу моей компетенции.

Я молчала. Выхода не было.

– Впрочем, – сказал он, подумав, – у вашего мужа неплохой рейтинг. Он вполне может уплатить два балла за вас. Мы бы одобрили такую транзакцию.

Я начала лихорадочно соображать: у Тима сейчас десять баллов. Если он уплатит два балла, останется восемь – для него это означает переезд в зону С. Плохо, конечно, но хоть не D. И Система, возможно, от меня отвяжется на какое-то время, и рейтинг перестанет падать…

– Итак, ваше решение? – Клерк нажал на какую-то кнопку, электронное табло пиликнуло, давая понять, что очная банковская сессия с посетителем подходит к концу.

– Подождите, – заторопилась я, – муж здесь, я его сейчас позову, и мы все решим!

Банковский служащий отрицательно покачал головой.

– Практика показывает, что такие вопросы не решаются быстро.

– У нас решится! Он заплатит, дайте минуту!

– Совсем не факт, что он заплатит, – сказал клерк невозмутимо. – У нас тут знаете, какие драмы разыгрываются… Обсудите все дома и примите то или иное решение. И не тяните, у вас всего один день остался.

Мне не понравилось, как он это сказал, как будто сомневался в Тиме. Понимаю, что они тут перевидали всякое, но он же не знает моего мужа. Впрочем, спорить с ними было себе дороже.

– А если я просто не отдам вам ничего? – спросила я вдруг от отчаяния дерзко.

– Тогда мы передадим ваше дело в эмиссариат, и они уже будут решать дальше, – равнодушно ответил он. – Скорее всего, в два раза сократят рейтинг и вам, и вашему мужу. Если он, конечно, не успеет расторгнуть родственную связь. Как обычно все делают… Всего хорошего.

Выходя из кабинета, я поймала себя на том, что улыбаюсь. То, о чем говорил клерк, все эти «драмы» и «как обычно», к моему Тиму, к счастью, отношения не имели. Он был не обычным человеком. Я это знала точно.