Скала альбатросов

— Глупости! В ее возрасте я уже была замужем. Лейтенант, вы хотели бы жениться на Арианне?

— Я почел бы за честь жениться на такой красивой девушке. Но, возможно, она по-другому представляет свое будущее.

— Да, я предпочитаю быть свободной, — воскликнула Арианна. — Не хочу пока думать о замужестве. Я мечтаю путешествовать, повидать многие города, побывать в разных странах… До сих пор я жила только здесь, на Тремити, теперь мечтаю посмотреть мир. Мне вовсе не хочется думать о замужестве. У женщины не может быть только одна цель в жизни — поскорее оказаться под венцом.

Марио поразили ее пыл и красноречие. Она держалась гордо, уверенно и ответила так, словно родилась в знатной, аристократической семье. Он не ошибся, когда при встрече на Тремити подметил в ней нечто необычное, исключительное. Красивая, сильная и умная девушка, именно в этих качествах и заключается ее аристократизм. Он приложит все силы, чтобы заставить мать признать это.

— Бесспорно, моя дорогая, — согласилась маркиза, — ты права, нужно будет позаботиться о твоем путешествии. Вы согласны, монсиньор Дзола?

— Конечно, маркиза. Для Арианны пришло время повидать мир. А сейчас позвольте воспользоваться случаем и до приезда первых гостей показать лейтенанту и Арианне ваш сад?

— Конечно, монсиньор, конечно. Но не уходите далеко, гости вот-вот появятся.

Девушка поклонилась и последовала за падре Арнальдо. Как ловко он избежал ловушки, обрадовалась она. Задержались бы еще хоть немного, и маркиза, чего доброго, устроила бы помолвку с этим выскочкой-лейтенантом, похожим на павлина. Она с неприязнью посмотрела на своего спутника. Боже милостивый, как она будет танцевать с ним!

Между тем Фернандо старался держаться скромно и даже не смотрел на нее.

Маркиза проводила молодых людей и священника взглядом, пока они не вышли в стеклянную дверь, ведущую в сад, потом, не глядя на сына, приказала:

— Пойдем со мной. Нам надо поговорить.

Марио молча последовал за матерью. Маркиза явно нервничала, но шла гордо выпрямив стан и высоко подняв голову, глядя прямо перед собой. Марио не видел зеленых глаз матери, но догадывался, что в них сейчас вспыхивают желтые искорки, так случалось всякий раз, когда маркиза была вне себя.

Он с детства восхищался матерью. Гордился ее красотой и радовался, когда она наклонялась поцеловать его. Он с ранних лет помнил ее приветливой и ласковой. Но после смерти отца она изменилась. А в последнее время стала еще и подозрительной.

Он намеренно избегал встречи с матерью, приехав домой. Сегодня день ее рождения, и ему не хотелось огорчать ее. Узнай мать о его чувствах к Арианне, она, конечно же, отменила бы праздник, сказавшись больной. Но ради этого дня многие гости приехали из Фоджи, Сан-Северо, Беневенто и даже из Неаполя. По приказу маркизы вся прислуга целых два месяца наводила порядок в палаццо в Роди-Гарганико и в прадедовском особняке в Санннкардо.

Марио не хотелось перечеркивать труды матери, вложенные ею в подготовку столь грандиозного праздника. Он просто не мог заявить ей напрямик: «Мама, я люблю Арианну и не собираюсь жениться ни на ком другом». Но она решила получить от него прямой ответ, как он видит свое будущее. Что ж, придется попросить дать ему время, еще год, чтобы выбрать невесту.

Едва они вошли в любимую гостиную маркизы, как она приказала:

— Садись! Ты ведь знаешь, как старательно я готовила этот праздник. Но знаешь ли ты, зачем я это делала?

— Я думал, чтобы отпраздновать мой приезд и упрочить связи с друзьями.

— Совершенно верно. Без тебя я жила слишком уединенно. Но нельзя отдаляться от своего круга. Не уверена, хорошо ли мы поступили, перестав бывать при дворе.

— Но, мама, вы же терпеть не можете все эти светские условности, интриги и заговоры…

— А для чего, по-твоему, существует двор? Для того ли, чтобы у короля было пышное окружение? Или для того, чтобы королевские придворные как можно дольше жили в Неаполе и как можно меньше в своих владениях?

Марио растерялся. Он не понимал, куда клонит мать.

— Думаю, король желает, чтобы им восхищались и угодничали перед ним. Ну и, наверное, он хочет держать аристократов под контролем.

— Да, а для этого нужно заставить их заниматься всякой чепухой, нарядами и разными церемониями, строить пышные дворцы и тратить громадные средства на слуг и на праздники. Втайне он добивается, чтобы люди нашего круга обеднели, ведь тогда их можно будет держать в кулаке. После смерти твоего отца я могла бы отправиться ко двору. Королева обласкала бы меня… и довела до нищеты. Так что ты сейчас был бы ниш и голоден. Но я решила иначе и теперь очень, очень богата. Местная знать смотрит на меня с завистью. В Неаполе немало тех, кто должен нам денег, и еще больше тех, кто злословит о нас.

— По-моему, вы преувеличиваете, мама. При дворе о вас отзываются с большим уважением.

— Глупости! С уважением говорят только в моем присутствии. И когда просят денег в долг, тоже очень почтительны. А между собой сплетничают и настраивают королеву против меня. Вот почему я и устроила большой праздник. Я хочу укрепить связи с апулийской знатью. Я пригласила ближайшую подругу королевы — графиню фон Граффенберг. Именно она вместе с Эммой Гамильтон определяет погоду при дворе. И ты ведь знаешь, что королева Мария Каролина терпеть не может итальянцев и доверяет только австрийцам вроде Граффенберг или англичанам вроде Эктона [17] или супругов Гамильтон [18] .

17

Джон Фрэнсис Эктон (1736-18)1) — первый министр неаполитанского короля Фердинанда IV. Пользуясь расположением королевы Марии Каролины, деспотически управлял страной, свергнут в 1806 г. после изгнания Бурбонов.

18

Вильям Гамильтон (1730–1803) — с 1764 года посол Англии в Неаполе. Его жена Эмма прославилась необыкновенной красотой и выдающимся актерским талантом. Будучи представлена к неаполитанскому двору, приобрела доверие королевы Марии Каролины, которое использовала в интересах Великобритании Впоследствии любовница адмирала Нельсона.

Марио пришлось признать, что мать права.

— Понимаешь теперь, почему так важно, чтобы наш праздник удался? Я прошу тебя прежде всего уделять как можно больше внимания дочерям самых знатных семей. Это Сан-Северо, Кара-фа, Капече Минутоло, Бозино, Марулли и, самое главное, обеим графиням Граффенберг. Ты должен заняться дочерью, Марией Луизой. Девушке восемнадцать лет, она недурна собой. Королева Мария Каролина сделала ее своей фрейлиной. Словом, ты меня понял.

Марио кивнул. Но разговор на том не закончился. И действительно, маркиза продолжала:

— Эта девушка с Тремити очень мила. Хота откуда она взялась, одному Богу известно! У тебя неплохой вкус. Она ведь нравится тебе, не так ли?

— Да, нравится, — признался он.

— Можешь сделать ее своей любовницей. Только будь осторожен. Священник ведет себя так, будто он ее отец.

Похоже, мать готова на все, лишь бы устроить его брак. Она ясно дала понять, на ком хочет его женить. На молодой Граффенберг!

Видя, что сын задумался, маркиза спросила:

— Ты согласен, не так ли? Это ведь одно из непреложных правил сильных мира сего: никогда не соединять чувства и брак. Брак — это политическое и экономическое соглашение, а уж любовью можно заниматься с кем угодно.