Скала альбатросов

— Сегодня утром, — разъяснила Виргилия, — твоя душа поначалу оставалась чистой и открытой, поэтому ты многое увидела и поняла, но потом тебя снова захватило настоящее, и ты потерялась, заплутала. А чтобы найти самих себя, нужно заблудиться иначе, забыть свое «я» и собственную гордость. Мы должны согласиться стать другим существом. Никто не собирается лишать тебя твоей индивидуальности, полностью изменять тебя. Но ты станешь действительно сильной, только если сознательно станешь другим человеком. Если согласишься быть матерью, потерявшей дочь, сумеешь представить себя такой же несчастной, больной и старой женщиной, живущей на острове, как я, согласишься умереть, а потом возродиться в другом теле. Сегодня твоя жизнь приняла одну форму, завтра обретет другое обличье. И согласиться с этим вовсе не означает проявить смирение. Это означает понять сущность жизни, сущность мироздания. Мироздание — это уникальное единство всего живого. Оно чувствует в целом, думает и видит одинаковыми глазами — твоими, моими, глазами вот этой чайки.

Слова Виргилии не допускали возражения. Я чувствовала себя ничтожеством.

Стены крепости на острове озарились золотистым светом заката. Однако все небо закрывали огромные тучи, и только на самом горизонте вдруг проглянуло солнце. Помню, в детстве, когда такое случалось, мы говорили: солнце возвратилось к нам. Громадные скопления облаков переливались всеми оттенками — от золотистого до темно-синего, почти черного, густого фиолетового.

Сколько тысячелетий подряд повторялась эта удивительная картина!

Я чувствовала себя крохотной частицей необъятного мира света, крупицей вечности. Виргиния двинулась в обратный путь. Душа моя словно возродилась к свету и счастью. И я последовала за пророчицей.

ЧЕТВЕРТАЯ НОЧЬ

ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБОК

Маркиза Россоманни завтракала, когда в дверях гостиной появился Джузеппе и сообщил, что управляющий с двумя молодыми пастухами старается укротить двух белых лошадей. Они не из конюшни маркизы, а принадлежат ему самому. Их прислали ему в подарок, добавил дворецкий, от какого-то барона из Васто.

— Двух белых лошадей? — с удивлением переспросила маркиза.

— Да, синьора маркиза, две белые лошади. Я как только увидел их с террасы, помчался посмотреть. И просто оторопел, такие они породистые. Подумал, может, вы недавно купили и я еще не знаю об этом. Но управляющий, ужасно гордый, сказал, что их прислали ему, что это его собственность. И он хочет подарить их своим сыновьям, когда те пойдут на военную службу.

— Две белые лошади, говоришь? Ты уверен, Джузеппе?

— Да, синьора маркиза, я же видел их собственными глазами, вблизи. Они точь-в-точь такие же, как ваш белый конь. И такая же коричневая звезда во лбу. Помните, синьора маркиза?

— Еще бы не помнить! Да, мой белый конь, которого я одолжила управляющему, когда он поехал… Помнишь, Миранда?

Горничная вошла, чтобы забрать поднос, но видя, что Джузеппе так возбужден, задержалась.

— Да, синьора маркиза, помню.

— Сколько прошло с тех пор?

— Да, пожалуй, около трех лет.

— Джузеппе, сколько, по-твоему, новым лошадям?

— Около двух будет.

Маркиза резко поднялась с кресла и принялась ходить взад и вперед по комнате.

— Гнусный негодяй! — воскликнула она. — Это он все выдумал, будто мой конь охромел и потому его пришлось пристрелить. Еще бы, заставил его проделать такой путь! А может, специально увел из конюшни как племенного жеребца для кобыл этого сельского помещика, разбогатевшего невесть как. Готова поклясться, что весьма подозрительными коммерциями. И шлет в подарок управляющему двух белых лошадей! Моих лошадей!

Джузеппе растерянно мялся на пороге, комкая в руках шапку, испуганно смотрел то на маркизу, то на Миранду. Он пожалел, что пришел с докладом о лошадях. Он страшился гнева хозяйки. Она, несомненно, уволит управляющего. Но он-то, Джузеппе, только рад будет. За несколько лет этот тип немало поживился. Купил дом в Санникар-до и ферму. Столько наворовал у маркизы! А он, Джузеппе, ничего не приобрел, хотя вот уже сорок лет в услужении у семьи Россоманни. Его пригласил сам маркиз. И приехал он в этот дом еще раньше маркизы. Это верно, она позаботилась о приданом для его дочери и помогла устроить на военную службу сына, ничего не скажешь. Жаловаться ему не на что, у него ни в чем нет недостатка, живет в хорошем доме. И не променял бы свою жизнь на крестьянскую. Только вот терпеть не может управляющего, этого спесивца и вора.

— Джузеппе, что стоишь как вкопанный? Приготовь коляску, поеду посмотрю.

— Слушаюсь, синьора маркиза.

Миранда поставила поднос и с тревогой спросила:

— А что вы надумали делать?

— Наказать его!

— Но, синьора…

— С каких это пор ты обсуждаешь мои поступки? Приготовь костюм для верховой езды! И помоги одеться!

— Прикажете белый льняной?

— Нет, брюки, шляпу и мужской пиджак. Как одевался мой муж. Да вели Джузеппе оседлать моего коня. Отправишься с ним в коляске, а я поскачу верхом. Разберусь на месте с этим обманщиком. Едем в село!

— Но, синьора маркиза, неужели вы прогоните его?

— Делай, что приказано!

— Слушаюсь, синьора.

Перепуганная горничная выскочила из комнаты. Вскоре она села в коляску, а Джузеппе занял место на козлах. Карло, конюх, помог маркизе подняться в седло, сам тоже сел на лошадь и последовал за ней.

Маркиза пришпорила коня и помчалась галопом, но не по извилистой дороге, что шла через долину, а кратчайшим путем — через лес и оливковую рощу прямо к загону на берегу озера Варано.

Увидев, как маркиза несется галопом, управляющий встревожился. На этот раз его застали врасплох — не успел придумать правдоподобную историю про подаренных лошадей. Обрадовался. как мальчишка, и вот тебе… Ему самому надо было бы поговорить с маркизой о лошадях, понять ее настроение и привести коней в загон. Конский топот и хлыст, занесенный маркизой, настолько напугали управляющего, что у него едва ноги не подкосились. Он растерялся и выбежал за ограду навстречу хозяйке, снял шляпу, поклонился и, не смея взглянуть на нее, пробормотал:

— Синьора маркиза…

Лошадь хозяйки остановилась, гарцуя, возле управляющего.

Оставаясь в седле, маркиза спросила с издевкой:

— Красивые лошадки, не так ли, Микеле?

— Синьора, синьора маркиза… Они… Мне прислал их один приятель для укрощения.

— Ах вот как! — воскликнула маркиза и щелкнула хлыстом. — Они твои? Говори правду!

— Ну, я помог тут в одном деле синьору из Васто, и он захотел поблагодарить меня, прислал этих лошадей. Я, правда, не очень-то понял, обеих в подарок или только одну… Может, другую я должен вернуть объезженной.

Маркиза снова щелкнула хлыстом, и управляющий задрожал всем телом:

— Синьора маркиза, вы не верите мне?

— Не стану спорить с тобой, — ледяным тоном произнесла она, — твои лошади у тебя и останутся. — Он благодарно поклонился. — Но я должна знать правду. Ты получил этих лошадей в обмен на белого коня, которого отвел покрыть кобыл какого-то синьора, не так ли? Вот откуда взялись у тебя эти два жеребца! Ты же отлично знал, что мой конь великолепной породы, племенной, достойный королевской конюшни. В холке выше человека, превосходный производитель, с коричневой звездой во лбу. Точно такой же, как эти два жеребца.