Скала Дельфин

— Прыгай в воду и подтяни лодки, — приказал Глоба Андрюше.

Андрюша покорно подошел к краю скалы, готовясь прыгнуть в воду, но в эту минуту неожиданно послышался крик из–под кормы шлюпки.

— Ребята, прыгайте в воду! Быстро в воду прыгайте!

В тот же миг круглое Васино лицо появилось у кормы.

— Ни с места! — крикнул Глоба, поднимая руку с револьвером.

Но на Васю это движение отнюдь не повлияло. Он хорошо знал; у Глобы нет ни одного патрона. Если бы Васе удалось раньше добраться до этого места, то пионеры ни секунды не слушали бы приказов Глобы.

Тогда, когда послышался свист Огринчука, Вася из последних сил ушел в воду и, пользуясь отдыхом, доплыл до камней, торчащих из воды недалеко от скалы Дельфин.

Уже оттуда, немного отдохнув, он переплыл к скале, ухватился за корму шлюпки и успел оттащить лодки именно тогда, когда Глоба сошел на скалу.

— Ни с места! — еще раз крикнул Глоба.

— Чего вы его боитесь? — кричал Вася. — Ребята, прыгайте в воду! У него же патронов нет! Прыгайте, ребята! — надрываясь, кричал Вася.

Секунду пионеры колебались, словно не веря Васиным словам. Затем три загорелых тельца мелькнули в воздухе, вода забурлила, и трое ребят вынырнули у шлюпки, где уже сидел Вася …

Нина метнулась к воде, чтобы вслед за ними добраться до шлюпки, но Глоба бросил ей под ноги весло, она споткнулась и тяжело упала на жесткий камень. Глоба схватил ее за руку, поднял, поставил на ноги и повернулся к ребятам.

Не говоря ни слова, он потянул Нину за собой, туда, где скала круто обрывалась к морю. Подводные камни, чуть спрятанные под поверхностью воды, поднимали вверх острые шипы.

Глоба подошел к самому краю скалы, рядом с собой поставил Нину. Закусив губу, она старалась не плакать.

— Ну, быстро назад шлюпку, а то останется от вашей пионерки только мокренькое место, — и Глоба легонько толкнул Нину, словно показывая, как сбросит ее вниз, со скалы.

— Ребята, бегите! Бегите, ребята! — вдруг закричала Нина.

— Цыц! — крикнул Глоба, но Нина не умолкала.

— Он вас убьет, кричала она, — бегите!

Но пионеры и не подумали бежать. Медленно они пригнали шлюпку и лодку снова к скале.

Только теперь пожалел Андрюша, что не попросил Бориса Петровича или кого–то из старших поехать вместе с ними.

Ребята, понурившись, не глядя друг другу в глаза, вышли на скалу. У Васи по ноге еще текла кровь. Он оказался слабым, и черные пятна мелькали у него в глазах.

Глоба отпустил Нину и подошел к ним. Лицо его, злое и красное, сейчас кривилось улыбкой.

Он подошел к Васе, грубо схватил его за руку и толкнул в шлюпку. Обессиленный Вася не сопротивлялся и упал прямо на дощатое дно. Глоба подошел к гоночной лодке и каблуком стал неистово пробивать обшивку.

Тонкие стенки легко крушились под ударами Глобиного каблука. Скоро лодка до отказа наполнилась водой и начала тонуть.

Со слезами на глазах смотрели пионеры, как погибает гордость их водной станции — гоночная лодка. Когда стало ясно, что на лодке никому никогда не удастся больше ездить, Глоба, не обращая внимания на пионеров, вернулся на шлюпку.

Он дважды ударил веслами по воде, и шлюпка отплыла от скалы. Вася лежал на дне, и все же Глоба боялся, чтобы парень не выскочил и не убежал. Глоба не мог больше терять времени. Он решил связать Васю, отъехать чуть дальше от скалы Дельфин и бросить парня в воду, чтобы раз и навсегда избавиться от свидетеля. Той же самой веревкой он сейчас крепко, морскими узлами скрутил ему руки и ноги.

Увидев, как Глоба вяжет Васю, школьники на скале закричали, начали бросать в шлюпку камни, что падали, не долетая, в воду. От невозможности что–нибудь сделать, чем–то помочь товарищу, Нина даже заплакала.

Глоба уехал еще дальше от скалы и вдруг на мгновение остановился. Ему послышалось вроде тихое ровное гудение. Он прислушался, однако кроме тихого плеска волн о камни скалы Дельфин ничего не услышал. Он поднялся в шлюпке и поднял Васю, решив расправиться с ним тут же и как можно скорее ехать в город, чтобы успеть на поезд.

Вася кричал. Он кричал что–то непонятное, но страшное, и пионеры на скале заплакали и вдруг Васин надрывный крик прекратился.

Глоба поднял Васю в воздух.

Белая длинная моторка с красными ватерлиниями, отодвигая большую шумную волну, выплыла из–за угла скалы Делифин.

Эпроновец стоял возле высокого белокурого человека с малиновыми петлицами. Кобуры у обоих были расстегнуты. Позади них виднелось взволнованное лицо Бориса Петровича.

Крик радости раздался над скалой Дельфин.

Пионеры кричали и смеялись сквозь слезы. И даже Вася нашел в себе силы улыбнуться. Моторка обогнула шлюпку Глобы и остановилась возле нее.

Глоба сел на скамью и незаметным движением отодвинул к борту портфель. Лицо его, розовое несколько минут назад, стало бледным, почти зеленым.

— Прошу в моторку, — сказал военный, держа в руке револьвер.

Глоба сидел неподвижно. Затем резким движением поднялся и успел бросить в воду с таким трудом добытый Васей портфель. Только Вася понял истинное значение этого движения; больше никто не заметил его. Борис Петрович уже успел развязать узлы, которые прочно, больно стягивали Васины руки, и был очень удивлен, когда, не говоря ни слова, парень бросился к борту шлюпки и погрузился в воду. Глоба тихо, но злобно выругался. Борис Петрович вопросительным взглядом посмотрел на эпроновца и военного, но те понимали не больше его.

Через минуту все выяснилось. Вася вынырнул из воды, держа в руке портфель.

Борис Петрович помог ему влезть в шлюпку. Вася отдал портфель военному.

Над скалой Дельфин все время стоял неугомонный радостный крик.

Глоба молча сидел в кабине моторки и наблюдал, как военный, не спеша, разглядывал чуть промокшие бумаги, добытые из портфеля. Взглянув на фото, он тихонько свистнул.

А Вася, робко поглядывая на эпроновца, рассказывал Борису Петровичу все свои приключения за этот день. Эпроновец тоже внимательно слушал и только иногда морщил лоб, словно пытаясь что–то вспомнить.

Они подъехали к скале Дельфин, и пионеры веселой, шумной группой ввалились в моторку. Они приветствовали Васю и ругали Глобу.

Борис Петрович озабоченно осматривал рану на Васином бедре и вытаскивал бинты. Вася посмотрел на товарищей, на эпроновца, на военного, на позеленевшего Глобу, и ему стало так хорошо, что захотелось смеяться.

Через минуту он лежал в полузабытьи на мягкой подушке в кабине моторки и с сожалением думал о том, что скрипки у него все же нет.

Увлекая за собой шлюпку, моторка быстро возвращалась в город.