Скандал

Дуглас принялся нетерпеливо листать страницы.

– Где основные выкладки?
– спросил он, не поднимая головы.

– Дуглас, я хочу, чтобы вы детально ознакомились с моим планом перехода на ежедневный выпуск, - сказала Шарон, неожиданно для себя начиная заводиться.
– Я корпела над этим проектом денно и нощно, и мы должны обдумать все детали. Это очень важно.
– Она заерзала в кресле, и с каждым движением её могучие груди, казалось, все больше вываливались из жакета. Вслед за щеками, покрытыми несколькими слоями косметики, зарумянились её шея и грудь. Сначала пунцовая сыпь, очертаниями напоминающая карту Италии, покрыла ложбинку между дынями грудей, а затем краска распространилась по всей Европе.

– Подробности меня не интересуют, - отрезал Дуглас. Затем приподняв голову, спросил: - Сколько мы экономим, сокращая штат?

– Это написано на пятнадцатой странице, там где речь идет о реструктуризации двух газет...

– А в целом сколько мы выигрываем?
– перебил он.

– Я сокращу штат на пятнадцать процентов, ответила Шарон, лихорадочно перелистывая страницы.
– Подробно это расписано в третьем разделе на 16-й странице...

– Насколько возрастет тираж?
– вновь прервал её Дуглас.

– В первый же год - на пятнадцать процентов, но это только начало...

– Ни одной британской газете ещё не удавалось настолько повысить тираж за один год. Тираж твоего "Дейли", между прочим, падает. Как же ты рассчитываешь добиться такого поста?

– Дуглас, я все продумала. Новые разделы, новые журналы, активизация рекламы на телевидении...

– И как, по-твоему, это отразится на годовых доходах?
– язвительно спросил он.
– Не забывай, Шарон, это наш бизнес, и мы должны делать на нем деньги. Вижу, ты не успела проработать этот вопрос. Джорджина представила мне куда более впечатляющие предложения. Я должен четко видеть, из чего ты намереваешься извлечь доход и в каком размере. Встретимся снова, когда ты подготовишься.
– С этими словами Дуглас отодвинул от себя манускрипт и снял трубку телефонного аппарата, давая Шарон понять, что говорить больше не о чем.

Топот шагов, громогласная брань и сочные проклятия, которыми Шарон щедро угощала своих подчиненных, известили Роксанну о приходе её босса задолго до приближения последней.

– Хватит бездельничать, вы, засранцы!
– рявкнула Шарон на двоих молодых репортеров, которые праздно болтали возле кофейного автомата. Если на этой неделе ни один из вас не раздобудет мне настоящую сенсацию, я вас обоих уволю, на хрен! Поняли? И тебя, Эдвардс, заодно, п...
– зда с ушами! Когда ты видел свою гребаную подпись под статьей в последний раз?

Эдвардс вздрогнул и привычно втянул голову в плечи. Так случалось всегда, когда Шарон награждала его этим обидным прозвищем. И всякий раз он размышлял, насколько это несправедливо. Обзови он так кого-нибудь, а в особенности - женщину, и его бы потом по судам затаскали.

– Шарон, разве мой сегодняшний репортаж не тянул на сенсацию?
– робко осведомился он.

– На сенсацию?
– взвилась Шарон.
– Да это было дерьмо собачье! Вонючее дерьмо, отрыжка шакалья! И на первую полосу я поставила его лишь потому, что все остальное воняло ещё покрепче!

Шарон наклонилась к нему так, что их лица разделяли считанные дюймы. В ноздри Эдвардса шибанул спертый табачный дух, смешанный с ещё более стойким перегаром. Шарон утопила недокуренную сигарету в почти нетронутой чашке кофе Эдвардса и, громко топая, влетела в свой офис захлопнув за собой дверь. Однако не успел её внушительный зад опуститься на стул, как Шарон вновь вскочила, пулей вылетела из кабинета и устремилась к какому-то юнцу, который сосредоточенно пялился на экран монитора.

На вид лет пятнадцати, тощий, угловатый подросток был облачен в висевшие на нем мешком брюки, дешевую старую рубашку и галстук, наверняка позаимствованный из отцовского гардероба. Стоя спиной к креслу главреда, он даже не заметил разразившейся бури.

Шарон на цыпочках подкралась к нему, взглянула на монитор и гаркнула:

– Кто ты такой, мать твою? И какого хрена игрушки гоняешь? Это редакция газеты, а не геймерский клуб. Подросток, вздрогнув, обернулся, и на Шарон уставились два испуганных глаза за толстенными линзами очков.

– С другой стороны, можешь и не отвечать, - сказала, чуть поразмыслив, Шарон.
– Кто бы ты ни был, ты уволен. Пошел отсюда, засранец!

И Шарон решительно затопала в свой кабинет, но на сей раз Роксанна сама подскочила к ней, с вытаращенными глазами.

– Шарон, - испуганно пролепетала она.
– Это же Питер, сын близкого друга председателя Совета директоров. Сейчас у школьников каникулы, и, по просьбе сэра Филипа его взяли к нам на практику.

Шарон, что было крайне ей не свойственно, растерялась. Сэр Филип, председатель Совета директоров "Трибьюн", был человек не только весьма уважаемый, но и влиятельный. Даже Дуглас Холлоуэй прислушивался к его мнению.

– Почему, мать твою, ты мне сразу не сказала?
– процедила она.
– Ты обязана информировать меня обо всем, что здесь происходит. Приведи его сюда, живо!

– Заходи, Питер, - проворковала Шарон, когда паренек, вконец смутившись, вошел в её кабинет.
– Присаживайся. Надеюсь, моя шутка тебя не напугала? Ну как, нравится тебе у нас?

Питер провалился в глубоком кресле, а Шарон уселась на край стола напротив и пригнулась вперед, пытаясь заглянуть в глаза мальчику.

Он робко приподнял голову и уставился на глубокий каньон между двумя холмами. Еще несколько дюймов, и он мог бы зарыться носом в этих фантастических грудях. Шарон нависала в такой близости от Питера, что в ноздри его шибанул её запах, неповторимый солоновато-терпкий запах женщины, о котором он столько читал и мастурбировал, только представляя себе его. И тут же ощутил знакомое волнующее шевеление в трусах.

– П-простите, не понял, мисс, - обалдело пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от захватывающего зрелища.

– Чем ты тут занимался?
– игриво спросила Шарон, наклоняясь ещё ближе к подростку и с удовлетворением замечая, как щеки его заливает румянец, а под ширинкой тонких брюк вырастает внушительный бугор.

– Серфингом, мэм, - промычал юнец.

– Да, какая прелесть. И, пожалуйста, зови меня Шарон. Не представляю, однако, как можно заниматься серфингом в такую погоду.

– Это компьютерный термин, - пояснил Питер.
– Он означает "рыться в паутинке". Или - интернет прочесывать.

– Ах, так ты, значит, компьютерный вундеркинд, да?
– спросила она.

Вместо ответа, мальчик вдруг затараторил:

– Прошу вас, позвольте мне продолжить. Я понимаю, что нарушаю ваши правила, но это ведь вовсе не игрушки. Я просто пытался взломать пароль вашей системы. У меня к этому тяга, похлеще наркотика. В школе меня давно Питером Хакером прозвали.

– Почему?