Скандал

– Боюсь, ты сильно разочаруешь свою бедную сестру. Только ради нее я тебя не увольняю.

Она подобрала юбки и прошествовала мимо Лины к двери кухни, а у лестницы обернулась и властно уточнила:

– Только поэтому я пока что тебя не увольняю!

Лина уставилась на хозяйку с бессильной ненавистью, но ничего не ответила. Элизабет слегка вскинула голову и смерила Лину долгим надменным взглядом – этот жест хоть на мгновение позволил девушке почувствовать себя сильной. Осознание того, что Вилл уехал и, возможно, они никогда больше не увидятся, выжигало ее изнутри. Но она усилием воли сдерживала слезы, неторопливо и гордо удаляясь от служанки. Она знала, что поднимается по этой лестнице последний раз в жизни…

28

Дорогая Элизабет!

Похоже, я тебя так и не дождусь. Стараюсь не терять надежды, что вскоре ты за мной последуешь. Я отправляюсь в Калифорнию и буду каждый день молиться о том, чтобы однажды увидеть тебя. Или, если ты вдруг решишься, встретимся на Центральном вокзале, последний поезд отправляется в 11 часов.

Навеки твой,

Вилл Келлер

Лина нашла записку в шкафу Вилла, в кармане синей куртки. Она зажгла лампу, осторожно касаясь фитилька спичкой, и внимательно рассмотрела письмо. Оно было написано на листке плотной кремовой бумаги, похожей на ту, что использовала для писем Элизабет. Лина пробежала пальцами по золоченым краям и подумала, что Виллу наверняка было трудно устоять перед обладательницей таких прелестных вещиц. Когда-то Лина тоже благоговела перед всей этой роскошью, но теперь она увидела совершенно другую Элизабет – одинокую и несчастную в своей богатой спальне. Служанка покраснела от ярости, вспомнив слова бывшей подруги, жестокие и высокомерные. Но постепенно ярость вновь сменилась мучительным осознанием того факта, что Вилл уехал, и уехал навсегда. Лина села на матрац, сцепила руки над головой и попыталась представить его рядом с собой, но расстроилась еще сильнее. Единственный юноша, которого она любила, исчез из ее жизни, а она ведь так ни разу и не поцеловала его. Она прижала ладони к глазам, чтобы не заплакать, посидела в странном оцепенении еще пару минут и медленно встала. Самое ужасное, что он уехал, даже не вспомнив о ней, – наверное, он вообще ни о ком не думал, кроме своей лицемерной мисс. Но надо было что-то делать! Лина глубоко вздохнула и подумала, что, возможно, еще не все потеряно. Она подошла к шкафу и сняла с крючка синюю куртку, – такие обычно носили моряки, и она видела ее на Вилле прошлой зимой, когда он расчищал снег или запрягал лошадей. Должно быть, он оставил ее для Элизабет, на случай, если та соберется ночью последовать за ним – позаботился о том, чтобы любимая не замерзла по дороге – но Элизабет ее не заметила. Лина напялила куртку и опустила записку в карман. Затем собрала жемчужины, упавшие с волос хозяйки, и через маленькую дверь вышла на улицу.

Ночь благоухала; Лексингтон-авеню, несмотря на поздний час, была заполнена людьми. Они все еще праздновали возвращение героя и продолжали веселиться, расхаживая по улицам с флагами и обнимаясь. Лина плотнее запахнула куртку Вилла. Эта вещь вряд ли была ей нужна, но в одежде еще хранились его запах, аромат сена и мыла, так что девушка решила, что не будет ее снимать. Лина быстро зашагала к Центральному вокзалу. Избалованная Элизабет, конечно же, никогда не пошла бы ночью на вокзал и тем более не уехала бы с Виллом неизвестно куда. Испугалась бы за себя и за свою репутацию. Но Лине такой поступок казался возвышенным и единственно возможным. Увидев перед собой здание вокзала, с его величественным фасадом, высокими башенками и овальными окнами, она прибавила шагу. Внутри было практически пусто. Только несколько человек, завернувшись в одеяла, спали на длинных деревянных скамьях. Лина не посмотрела на большие настенные часы, по в пустынном темном зале казалось, что стояла глубокая ночь. Она промчалась через зал ожидания, стуча каблуками по мраморному полу, и подбежала к кассе. Девушке пришлось постучать по стеклу, чтобы разбудить кассира. Когда тот, наконец, услышал, Лина наклонилась к нему, надеясь на чудо. Он наверняка сможет понять ее и помочь, она почти уверена!

– Да, мадам, – пробормотал юноша-кассир, смотря на нее сонными глазами.

– Я хотела бы узнать… – начала Лина и запнулась. Внезапно ей пришло в голову, что она могла показаться сумасшедшей: с безумными глазами, без багажа и в одежде, совершенно не подходившей для путешествия. – Не могли бы вы мне подсказать, – продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал более уверенно, – не появлялся ли здесь ночью молодой человек, который собирался поехать на запад? Возможно, в Калифорнию.

– Молодой человек? – медленно повторил кассир и понимающе улыбнулся, – Какой именно?

– Примерно вашего возраста. – У Лины кружилась голова, и она с трудом подбирала слова. – Он путешествует в одиночестве.

– Молодой человек, путешествующий один? А почему вы пытаетесь узнать, где он, так поздно ночью?

– Это не ваше дело, – Лина запахнула куртку и постаралась выглядеть построже. Она пыталась вести себя, как Элизабет в подобной ситуации, и потому нахмурила брови, гордо повела головой и поджала губы, – Так вы поможете мне или будете задавать неподобающие вопросы?

– Я бы с удовольствием вам помог, – протянул кассир, не отрывая от нее глаз. Лина чувствовала, что молодой человек определенно испытывал к ней интерес, однако ее это совсем не радовало, – Но я обслуживаю железные дороги Нью-Йорка, Нью-Хейвена и Хартфорда. Если ваш молодой человек собирался в Калифорнию, он выбрал бы Центральную Нью-Йоркскую ветку.

– О, – ответила Лина растерянно. Должно быть, она выглядела очень грустной и смущенной, потому что кассир приподнялся, вежливо указал ей на другую сторону громадного зала ожидания и мягко произнес: – Спросите в кассе следующего зала, прямо за той аркой.

Лина благодарно кивнула, повернулась и, почти задыхаясь, побежала в указанном направлении.

– Если не сможете его найти, приходите ко мне в гости… – раздалось сзади. Лина повернулась и увидела, как кассир подмигнул ей. Девушка не была уверена, что он с ней флиртует, поскольку была совершенно неопытна в подобных делах, но этот жест вдруг показался ей добрым знаком. Она вымученно улыбнулась и понеслась дальше по мраморному полу.

В другой кассе Лина обнаружила пожилого человека, бодрого и румяного. Он носил бакенбарды, которые, однако, ничуть не маскировали его широкое сияющее лицо.

– Говорите, он высокого роста?

– Да, высокий, большие голубые глаза, красивое лицо. У него совсем немного багажа, и путешествует он один.

– Здесь многие подходят под это описание, – мужчина помолчал, перебирая бумаги, и Лина нетерпеливо посмотрела по сторонам – Но не в столь поздний час. Мне кажется, я знаю, о ком вы говорите, и этот человек уехал на одиннадцатичасовом поезде до Чикаго. Если вы говорите, что он направляется в Калифорнию, он наверняка пересядет на другой поезд, идущий через Окленд.

– Сколько сейчас времени? – спросила Лина упавшим голосом. Она поняла, что одиннадцать часов уже давно прошли.

– Десять минут второго.

– Когда следующий поезд до Чикаго?

– Только утром, юная леди. В семь часов.

Лина с содроганием подумала о возвращении в дом Холландов и о встрече с Элизабет.

– Мне, пожалуйста, один билет до Чикаго!

Кассир окинул ее недоверчивым взглядом.

– Хорошо. Сколько у вас денег?

Лина опустила глаза и ощупала карманы в надежде, что Вилл оставил Элизабет деньги на билет. Но, разумеется, там было пусто. Естественно, ведь Элизабет так богата!

– У меня их совсем нет, – всхлипнув, пробормотала она.

– Ну что ж, – громко хмыкнул кассир, – приходите, когда они у вас будут.

Чувствуя себя раздавленной, Лина отвернулась от окошка и пошла между длинными рядами скамеек, похожих на церковные скамьи. Ей захотелось присесть на одну из них. Возможно, ее подберут и отправят в дом для падших женщин. Что ж, это будет достойное завершение худшего дня в ее жизни. Лина подумала, что предпочла бы оказаться где угодно, только бы не видеть больше Элизабет.