Скандерия

— Связи всё ещё нет? — Ничего лучше в голову не приходило.

Все отрицательно покачали головами.

— Там запад, — махнул рукой Истомин, подняв голову. Верхушки деревьев подсвечивались лишь с одной стороны. — Значит, там север.

— И чем нам это поможет? — спросил Тимур, беря под руку Тоню.

— Можно примерно вычислить направление, откуда мы приехали, — догадалась Ева и указала: — Оттуда.

— И что дальше? — резко спросила Тоня.

— Откуда я знаю, — огрызнулась Ева.

Краем глаза Истомин заметил, как в кустах что-то мелькнуло. Светлый ушастый комок проскакал между тонкими стволами и исчез в чаще.

— Эй, там тропинка! — Тимур тоже заметил кролика и пошёл следом.

Тропка, припорошенная снегом и засыпанная вялыми листьями, петляла, огибая деревья. Спустя примерно полчаса впереди показался просвет. Тимур пошёл быстрее, потом побежал, но у самой кромки кустов остановился. Рядом встал Арнольд.

Из-за его спины Истомин снова увидел мелькнувшего кролика. Зверёк проскакал между вбитыми в песчаную площадку резными столбами, верхние части которых соединялись провисающими верёвками. На этих верёвках чёрными каплями покачивались огромные вороны.

— Живности здесь, — пробормотал Хуберт, осматривая площадку.

— Может, не пойдём туда? — Арнольд глянул на остальных через плечо. — Помните про язычников?

— Несс сказала, что они нормальные, — проговорила Ева, вытягивая шею.

— Если они такие же нормальные, как она сама, с ними лучше не встречаться, — резко сказала Валя.

— Да ладно ва-а-а-а! — Лиза, вскрикнув, упала. Визжа и хватаясь за землю, она поехала пятой точкой в густые кусты, будто что-то тянуло её за ноги.

Ева отреагировала первой. Она бросилась к Лизе, почти упав на живот, и поймала подругу, уже наполовину скрывшуюся в кустах, за руку. Еву перехватил Хуберт, Тоня, сев на колени, вцепилась в Лизин рукав. Тоню поймал за пояс Истомин. Лиза, вопя, извивалась, остальные, пытаясь удержать её и друг друга, упирались ногами, но сил всё равно не хватало. Медленно вся группа ехала к густым кустам.

Валя взвизгнула и захрипела. Конец её длинного вязаного шарфа скрылся в колючих зарослях. Беззвучно открывая рот, она вцепилась в шею, которую всё туже затягивала петля.

Раздался резкий хлопок, Лиза обмякла, остальные повалились друг на друга. Валю тоже отпустило, она упала на колени, по-рыбьи раскрывая рот. Арнольд быстро размотал её шарф.

Истомин рывком поставил на ноги Тоню, которую держал за пояс, и добрался до Лизы. Она уже не кричала. Беззвучно открыв рот, перевернулась на спину и раскинула руки, надрывно дыша.

Осторожно подняв под лопатки, Истомин вытянул её из куста. Ева вскрикнула, Тоня прикрыла рот рукой. Валя подползла к ним на четвереньках и беззвучно охнула. Ноги Лизы оказались покрыты глубокими длинными ранами. Сапоги исчезли, колготки болтались окровавленными ошмётками. Истомин лихорадочно искал что-нибудь, чем можно было бы перевязать кровоточащие порезы Лизы, когда прозвучало имя, которое он терпеть не мог.

— Агнесса? — удивлённо произнёс голос Евы.

Обернувшись, Истомин увидел Агнессу всего в паре метров от них. В чёрном брючном костюме с высокими ботинками и кепкой с коротким козырьком, как у военных, она стояла, закинув за плечо винтовку.

— Что? — переспросила Агнесса, правда, не своим голосом.

— Ты здесь? — Ева бросилась к ней, но та отступила на шаг.

— Вы кто такие? — резко спросила девушка в форме.

Несмотря на бурление внутри, Истомин почти сразу понял, что перед ними стояла не Агнесса Русакова, а её не очень точная копия.

— А вы кто? — спросил Истомин, поднявшись и немного оттеснив Еву за спину.

— Иоанна Русакова, смотритель заповедника. — Иоанна была, пожалуй, сантиметра на полтора ниже Агнессы. И волосы короткие, а не заплетённые в замысловатые косы. Голос более глубокий. Вот и все отличия. А в остальном — такая же субтильная, черноглазая и безброво-белая.

Рассмотрев девушку поближе, Истомин увидел имя, вышитое на клапане правого нагрудного кармана кителя. А с другой стороны крепилась алая ленточка, завязанная в бант. На фуражке, прикрывающей короткую, почти мальчишескую, стрижку, краснела звёздочка.

— Туристы, — проговорил Истомин, проглатывая ком. — Заблудились.

— Ясно. — Смотрительница обернулась и прищёлкнула языком. Огромный рыжий кот вперевалочку обошёл группу и направился прочь от площадки. — Идите за ним.

Истомин поднял постанывающую Лизу на руки и вместе с остальными пошёл следом за котом. Хуберт тёр раскрасневшиеся от холода уши, свою шапку он где-то потерял. Ева еле ковыляла, её колготки пошли дырами и стрелами, исцарапанные колени кровоточили. Тоня с трудом переставляла ноги и чуть не плакала, уцепившись за локоть Тимура.

— Вы родственница Агнессы Русаковой? — хрипло спросила притормозившая Валя. Она, несмотря на мороз, расстегнула бесформенный пуховик, а шарф несла в руке, так что его концы подметали землю.

— Агнесса? А, писательница. Да, дальняя родственница.

— А что это было? — обернувшись, спросила Ева. — Что тащило Лизу?

— Кто знает, — пожала плечами Русакова. Она всё время осматривалась, прищурив чёрные глаза.

— В смысле? — обернулся Хуберт.

— Заповедник граничит с Чернореченской зоной отчуждения. Эти твари оттуда.

Истомин шагал чуть впереди Русаковой, замыкавшей шествие. Вдруг она обернулась и прямо на ходу прикладом огрела что-то у себя за спиной. Послышался хруст и удаляющиеся шаги.

Метрах в десяти справа несколько человек в чёрной форме сгрудились вокруг чего-то, лежащего на земле.

— Это егеря, — пояснила Русакова, кивнув высокому темноволосому мужчине, стоявшему между деревьями. Ещё двое, один совсем молоденький, другой постарше, с густыми усами-щёткой, сидели на корточках, опираясь на винтовки. — Это ваш транспорт?

Действительно, через просвет виднелся микромнибус. С радостными криками студенты, не обращая внимания на поломанные ими ветви кустов, пробежали мимо кота, оставшегося сидеть на обочине, и ввалились в открытую дверь. Истомин, всё ещё несший Лизу и почти полностью потерявший чувствительность в руках, обернулся у самого входа в микромнибус. Кот и Иоанна Русакова растворились в чаще.

Когда группа вернулась в гостиницу, совсем стемнело. При свете фонаря ребята вошли в отель, Истомин снова нёс Лизу на руках. Хотя она немного пришла в себя, идти всё равно не могла, раны на ногах продолжали кровоточить.