Скарабей

Между тем, шаги в темноте слышались уже совсем близко и Иннокентий Павлович призвал матерящегося, на чем свет Сенсея к порядку:

– А ну заткнись сейчас же! Попытайся хотя бы сохранить лицо перед этими пещерными дикарями! Еще не хватает, чтобы они увидели, как мы ссоримся!

– Приятно вновь слышать родную речь!
– внезапно раздался певучий женский голос.
– Но вот что касается дикарей, то тут я с вами решительно не согласна!

В круг призрачного синеватого света медленно вышла женщина. Все трое ошеломленно сглотнули невесть откуда набежавшую слюну. И не удивительно, потому что женщина была совершенно голая.

Синеватый свет лившийся сверху от развешанных повсюду гирлянд гниющих головешек, не давал достаточного освещения для того чтобы можно было хорошенько разглядеть женщину целиком. Но даже и того что они смогли углядеть было вполне достаточно, чтобы понять что появившаяся перед ними женщина была чертовски хороша!

– Кто ты?
– хрипло спросил Сенсей.

– Хамами вы были, хамами и помрете!
– несколько отстраненно констатировала женщина.
– Вы убиваете налево и направо моих родных и близких и после этого имеете еще наглость задавать мне нелепые вопросы! Вам вдруг стало любопытно кто я такая?

– Прошу нас извинить, - мягко прокартавил Иннокентий Павлович.
– Разрешите представиться - меня зовут Иннокентий Павлович, я с вашего позволения, в некотором роде коммивояжер! Это Некра, он наш гость из солнечной Африки. А тот, кто вызвал ваше неудовольствие бестактно заданным вопросом, прошу заранее простить его неучтивость, это Сенсей. Он мастер боевых искусств. Если мы, своим несвоевременным визитом нанесли вам какие-либо неудобства, приносим вам свои глубочайшие извинения!

– Ну что же, по крайней мере, хотя бы один из вас знаком с азами этикета и знает как следует приветствовать незнакомую даму!
– иронично хмыкнула голая женщина, раскачиваясь с пятки на носок.

После этого она надолго замолчала. Ее длинные бесцветные волосы сверкали в голубом свете гнилушек словно тонкая, драгоценная паутина. Волосы на ее лобке также были совершенно бесцветными. Они игриво искрились, словно некий голубовато-серебристый иней.

Сенсей зябко поежился. Ему в связи с этим почему-то неожиданно вспомнилась Снежная Королева. Он вдруг ощутил себя маленьким, беззащитным мальчиком Каем, попавшим к ней в ледяной плен. Несмотря на то, что эта загадочная женщина была на две головы ниже его самого и вдобавок ко всему еще и совершенно голая, он, тем не менее, откровенно робел в ее присутствии.

Женщина, приняв решение, щелкнула пальцами и из синеватой мглы на свет неторопливо, если не сказать вальяжно, выступили два огромных белобрысых верзилы. При виде их, Сенсей нервно облизнул губы. Это были настоящие монстры, причем в самом плохом смысле этого слова. И дело было даже не в их выдающихся параметрах, а в кровожадном и каком-то упертом выражении их глаз.

– Этих двоих на кухню!
– ткнула когтистым пальцем женщина в Сенсея и Некра.
– А старика хорошенько накормите и пока посадите под замок в тюрьму! Беречь его как зеницу ока, он мне любопытен!

Внезапно Иннокентий Павлович, явно боясь, что его заставят замолчать, быстро заговорил скороговоркой:

– Нижайше прошу прощения, но вы мадам, возможно, совершаете сейчас большую ошибку! В моем лице вы обрели горячего и преданнейшего поклонника! Именно поэтому я считаю своим долгом предостеречь вас и удержать от принятия поспешных решений.

Женщина подняла руку и жестом остановила своих стражников, которые уже вплотную подступили к Сенсею и Некра.

– С чего это вдруг вы решили что кухня, это что-то плохое?
– изумленно спросила она Иннокентия Павловича.
– Быть может, я имела в виду всего лишь покормить их там? Неужели я чем-то выдала свои истинные намерения?

– Я не хочу на кухню!
– голосом, звенящим от напряжения, внезапно заявил Некра.
– Не надо меня на кухню, я полезный, я вам еще пригожусь! Я доктор, я умею лечить людей!

– Мой милый! Я и сама до сих пор с этим недурно справлялась!
– холодно ответила женщина, даже не удостаивая его взглядом.

– Кроме всего прочего, мой народ жаждет крови в отмщение за всех тех, кого вы так безжалостно убили! Так что мне все равно придется отдать вас двоих на мясо, чтобы не спровоцировать недовольство моих поданных!

– А кто вы собственно такая?
– неожиданно злобным голосом спросил Сенсей.
– Кто дал вам право решать судьбы цивилизованных граждан Росси?

– Никто мне этого права не давал, я его сама взяла!
– со смехом ответила ему женщина, отчего ее полные груди заходили ходуном.
– А что касается моих верноподданных то для них я - Мама! Причем заметьте, горячо любимая Мама! Ну а что касается вас, то для вас, я, по всей видимости, царица всего этого подземного царства!

– А имя у вас какое-нибудь есть?
– все не унимался, не на шутку разошедшийся Сенсей.
– Кто вы? Екатерина Третья этого зачуханного подземелья?

– Нет, я Ольга Первая, и я же последняя!
– спокойно ответила женщина не поддаваясь на подначивания Сенсея.
– Теперь вы удовлетворены, надеюсь?

– Вполне!
– гордо ответил Сенсей.
– Но если вы королева этого бардака, то я китайский император!

– Нет родной, ты не китайский император, ты просто тупой бычок, которого всего через несколько минут зарежут, освежуют и съедят мои возлюбленные и очень прожорливые чада!
– ласково сказала Ольга.
– Потом твои тупые кости послужат нам в качестве исходного строительного материала. Здесь такой дефицит древесины, что нам приходится мастерить все предметы быта из человеческих костей! Так что милый Сенсей, ты всего лишь, говяжья туша! Начисто лишенная интеллекта, и как следствие, права на жизнь! Единственное, почему все вы трое до сих пор пока еще живы, так это только единственно из-за моей маленькой слабости! Элементарное женское любопытство знаете ли! Можете себе представить, вы мне стали вдруг интересны? Это произошло после того, как вы несмотря ни на что пробрались по подземелью и почти вплотную подошли к моей Столице. Мне почему-то показалось, что за таким титаническим упорством должно что-то стоять. И мне стало любопытно взглянуть на вас, прежде чем отправить на кухню. И действительно, я не ошиблась, по крайней мере, в отношении одного из вас, Иннокентий Павлович весьма заинтересовал меня. Мне, отчего-то кажется, что в беседах с ним я смогу почерпнуть для себя много нового. Или быть может я не права Иннокентий Павлович?

– Да, безусловно!
– скупо проронил Иннокентий Павлович, стараясь не смотреть в сторону своих товарищей.

– Что касается, вас молодые люди, вы для меня не представляете никакого интереса, ни как для царицы, ни уж тем более как для женщины! Любопытство свое я уже потешила, так что отправляйтесь, не мешкая на кухню, на фарш!

Сенсей нервно задергался при последних словах, столь легко и непринужденно сорвавшихся с прелестных женских уст. Он уже готов был горько пожалеть о своих необдуманных и легкомысленных заявлениях, которые грозили повлечь за собой весьма прискорбные для него последствия .

Это не прошло незамеченным для Ольги и она, изогнув вычерненную бровь дугой презрительно скривилась и надула губы.

– Что герой, страшно, поди, умирать-то?
– просто и как-то даже буднично спросила она его.

Возможно, Сенсею это всего лишь только показалось, но ему вдруг почудилась в ее голосе нотка не столько сочувствия, сколько сожаления по поводу предстоящей процедуры на некоей ужасной кухне. С одной стороны Ольга вроде как отправляла его туда, а с другой стороны вроде как уже горько сожалела об этом и даже загодя скорбела. Он мог бы поклясться, что уже сегодня, немного позднее, вонзая зубки в вырезку, приготовленную из его филея, она будет украдкой смахивать слезу и скорбеть по его загубленному мощному телу.