Скарлетт Рэд

Мы прибываем к главным ярмарочным воротам и паркуемся на гравийной парковой стоянке. На ярмарке сотни людей, дети бегают от игры к игре, держа в руках сладкую вату или рожки с мороженым. Среди всей этой толчеи стоят огромные аттракционы, подобные странной формы башням. Бас и я проходим к центру парка развлечений, мимо больших аттракционов, затем оставляем позади палатки с едой и ярмарочные игры, пока не доходим до площади у заднего забора, где несколько художников делают рисунки людей, ну или наносят клиентам временные татуировки.

Бас наклоняется близко к моему уху:

— Позволь мне.

И прежде чем я успеваю обсудить с ним план действий, он идет прямо к тощему, десятилетнему пареньку с соломенными волосами, помогающему клиентам выбрать рисунок временной татуировки.

— Эй, малыш, — зовет Бас.

— Да? — говорит мальчик, поднимая на Баса глаза.

Бас протягивает ему двадцатку, а затем показывает на пустой мольберт с карикатурой старика.

— Можешь привести художника, который нарисовал это? Я узнал его работу и хотел бы переговорить с ним.

Взгляд мальчика мечется между Басом и мной, прежде чем он быстро прячет двадцатку, кивает и убегает прочь.

— Он не вернется, — подавляя вздох, говорю я.

Бас скрещивает руки, принимая уверенную позу:

— Вернется.

Я смеюсь и достаю банкноту из кошелька:

— Спорим на двадцатку?

— Идет, — он сначала застывает, потом расслабляется.

Проходит двадцать минут, я смотрю на Баса, протягивая ему руку. Он ворчит и обращается к художнику, которому до этого помогал мальчик.

— Вы знаете, куда убежал ваш помощник?

Рябой парень с длинным черным конским хвостом откидывает волосы назад:

— Его смена закончилась тридцать минут назад. Он уже не вернется.

Я подавляю смешок, когда Бас неистово смотрит в мою сторону, но не могу не ухмыльнуться.

Он раздраженно говорит художнику, указывая на пустующий мольберт:

— Где паренек, хозяин мольберта? Мне нужно его найти.

Темные глаза татуировщика сужаются в подозрении:

— Что вам от него нужно?

Бас неопределенно машет руками:

— Да просто задать парочку вопросов.

Замечаю, что мы начали привлекать внимание художников, расположившихся вдоль забора. Несколько поглядывают на нас из-за своих рисунков. Прежде чем я успеваю что-нибудь сказать, большой неуклюжий парень с каштановыми волосами, стриженными под горшок, говорит глубоким голосом, стоя позади Баса:

— Его здесь нет. Уходите.

Бас отворачивается от художника, чтобы посмотреть на высокого, ростом под два метра, парня.

— Мы останемся и пройдемся по ярмарке.

Гигант сжимает мускулистой рукой плечо Баса, его лицо хмурится:

— Вы должны были купить ярмарочные браслеты, но не сделали этого, поэтому вы должны уйти.

Я напрягаюсь, когда Бас хватает огромную руку парня и сбрасывает ее со своего плеча. Следующее, что я вижу — Бас заламывает руку парня у того за спиной:

— Я уйду тогда, когда захочу, — говорит он жестким голосом.

— Погоди! — Я трогаю Баса за руку и тяну его. Что-то в лице парня цепляет мое внимание. Сняв солнечные очки, обхожу его огромное тело, чтобы лучше присмотреться. Никаких волос на лице. Боже, да он совсем молоденький! Около двенадцати лет. Получается, в теле, способном раздавить машину, живет ребенок.

— Как тебя зовут? — спрашиваю у громадного парнишки, протягивая ему руку.

Он бросает на Баса грозный взгляд, но когда оборачивается ко мне, его щеки заливаются краской, и он накрывает своей громадной рукой мою.

— Я Хоуи.

Я с трудом могу достать пальцами другой конец его ладони, чтобы пожать ему руку.

— Привет, Хоуи. Меня зовут Ти. Эй. Лоун, но ты можешь просто называть меня Ти.

— Привет, Ти.

Когда Хоуи кивает, продолжая сжимать мою руку, я улыбаюсь и жестом показываю на одинокий мольберт.

— Поможешь нам найти твоего брата?

Опустив мою руку, он лыбится от уха до уха, его зеленые глаза восхищенно горят.

— Не могу поверить, что ты догадалась, что Хэнк и я — братья. Никто никогда еще не угадывал!

Я возвращаю улыбку.

— Можешь попросить своего брата прийти поговорить с нами? У него не будет проблем, ничего такого. Мне просто надо спросить кое-что у него. В обмен на это я попозирую ему и поставлю автограф. Потом он сможет продать рисунок на аукционе, ну или сделать с ним что захочет.

Парнишка широко распахивает свои и без того не маленькие глаза:

— Ты — знаменитость?

Складываю большой и указательный палец близко друг к другу:

— Сейчас немножко известна, но однажды надеюсь стать автором бестселлеров. Я — писательница и, правда, хочу, чтоб Хэнк меня нарисовал. Поставлю потом рисунок на аватарку. Позовешь его?

Я едва успеваю закончить предложение, как Хоуи убегает в толпу и исчезает за колесом обозрения.

— Как ты узнала? — спрашивает Бас с уважением в голосе.

Поворачиваюсь к нему:

— Узнала что?

— Ну, что они родственники.

Я киваю в сторону художников, которые вернулись к своим работам, когда волнение спало.

— Думаю, все они считают друг друга семьей. Я видела, как они посылают сигналы, чтоб, как я решила, кто-нибудь предупредил Хэнка. Но когда сюда пришел Хоуи… что ж, так сделал бы только близкий родственник.

— Или они могли стать близки как кровные братья в силу чрезвычайных обстоятельств, — говорит Бас, в его голосе нотки ностальгии смешиваются с грустью.

Он не упоминал никаких братьев раньше. Или он говорит о близких друзьях? Может, он потерял дружбу с кем-то? Должно быть, они близки с Тревором. Не знаю больше никого, кто бы взялся за работу другого, только чтобы тот съездил в отпуск. Солнце светит сквозь авиаторы Баса, позволяя мне выдержать его взгляд. Я улыбаюсь.

— Ну, или так.

Пока мы ждем, когда Хоуи найдет брата, Бас позволяет мальчишке, что ходит вокруг, жонглируя тремя шарами, ввязать себя в игру Смахни-со-стенда-бутылки-с-молоком. Потратив двадцать пять долларов, Бас протягивает мне приз, криво улыбаясь: черное бисерное колье, выглядящее на два бакса.