Сказки

Боже мой, -- подумала учительница: что теперь будет? Потные буковки не могут даже напиться, так как легко могут схватить простуду, отнесу-ка я их домой и заварю им крепкий чай, он лучше всего утоляет жажду.

Она взяла их домой, заварила им чай, но было уже поздно, у девяти буковок поднялась температура. Что могла в этих обстоятельствах предпринять госпожа учительница? Она побежала с ними в больницу, где их оставили подлечиться, потому что девять буковок заболели воспалением легких.

Утром учительница сказала Сюзанночке:

Сюзанна, не пиши, пожалуйста, в тетради такие жирные буквы и не делай из них кучу малу, посмотри, как они вспотели, дух не могут перевести, и запросто могут подхватить простуду. Видишь девяти буковок в тетрадке уже нет, их увезли в больницу с воспалением лёгких.

Платье с павлинами, утятами и оленями

Очень редко можно встретить человека, которому не нравятся красные платья в белый горошек, но все-таки жила-была одна девочка, которая их совсем не любила.

Если вам захочется возразить и вы скажите, что ей нравились синие платья с белым горошком, не стану спорить, почему бы и нет, у каждого свой вкус, но дело в том, что той девочке были не по вкусу и синие платья с белым горошком, и белые платья вообще без горошка, и всякие другие платья из тех, что были у нее в шкафу.

Странный ребенок, -- сетовала мама: можешь ты мне объяснить, почему тебе все вокруг не любо?

Но Аленушка ничего объяснить не могла, потому что мама говорила чистую правду и ей действительно все вокруг было не по душе. Заглянет она, например, в ванную и говорит:

Тю, опять эта отвратительная зубная щетка.

Или сунет нос в кладовку и говорит:

Ой-ей, морковки противные, гадкие луковицы, а от помидоров вообще тошнит.

Или усядется рядом с мамой на кухне и говорит:

Вон, смотри, часы-то у нас того, и стол с приветиком, а цветочные горшки -- хуже ночных, а про цветы я вообще молчу.

Не нравится -- не смотри, -- отвечала мама, стараясь не выйти из себя, и сердито поглядывала на Аленушку.

Не смотри, не смотри, а чо мне делать?
– - спрашивала Аленушка.

Займись чем-нибудь, возьми бумагу и карандаш и порисуй. А, если не понравится, то сотри резинкой.
– - И она протянула Аленушке стирашку.

Вот это да!
– - говорит Аленушка: значит можно, если не нравится стереть, так еще жить можно. Она оглянулась по сторонам и, так как ей очень не нравились часы, стерла их.

Ой, что ты наделала, глупая, -- испугалась мама: как же теперь узнать сколько времени? И она сильно-сильно на Аленушку рассердилась.

Мамочка что-то у нас совсем плохая, злючка-закорючка, -- сказала про себя Аленушка и стерла мамочку.

После она стерла стол и цветы в горшочках, и целиком всю кухню, зубную щетку в ванной комнате и всю ванную комнату, морковку, лук, помидоры и всю кладовку, красивое платье в белый горошек и целиком весь шкаф, а также синее платье в белый горошек которое для этого даже пришлось снять, стерла все-все, потому что ничто ей не нравилось, и только белое платье без горошка не могла стереть, -- так как оно находилось в химчистке.

После она говорит: Так. Все, что мне не нравилось, я стерла.

И стала рисовать новое платье.

Нарисую-ка я себе платье с павлинами, утятами и оленями: решила Аленушка -- такого платья ни у кого нет, вот будет чудесно.

Но дело у неё не очень-то спорилось, павлины вышли, как луковый салат, утята, как вязаные рукавички, а олени, как вилочки для пирожного.

Аленушка на них внимательно-внимательно посмотрела и очень разозлилась, раскричалась:

Фу, какое противное платьице, еще хуже, чем то, с горошком.

Затем она нарисовала зубную щетку и морковку, но зубная щетка сильно смахивала на морковку, а морковка, наоборот, очень напоминала зубную щетку, попробовала нарисовать часы, занавески и цветы в горшках, но ничего у нее не выходило, просто-таки страшно было смотреть.

Что же теперь делать?
– - испугалась Аленушка и уже приготовилась пустить слезы: Надо наверное мамочку родненькую нарисовать, может она мне посоветует. И нарисовала мамочку.

Она не торопилась и старалась изо всех сил, чтобы получилось как можно лучше, но все-таки мамочка вышла какая-то не такая, ноги у нее были слишком коротенькие, шея слишком длинная, а уши малюсенькие-премалюсенькие.

Что же мне делать, мамочка?
– - захныкала Аленушка: я сначала все стерла, а теперь оказалось, что ничего не могу нарисовать.

Что-что?
– - переспросила мама, потому что уши у нее были страшно маленькие и она ни шута ими не слышала.

Я спрашиваю, что мне делать?
– - теперь уже во весь голос закричала Аленушка: я все-все стерла, а теперь оказалось, что ничего не могу нарисовать.

Ничего не понимаю, -- рассердилась мама: не могла бы ты нарисовать мне уши чуточку больше?

Аленушка перерисовала уши, сделала их чуточку больше и мама сказала: Какая ты оказывается глупая, я ведь тебя предупреждала. Теперь будешь ходить в платье с павлинами, утятами и оленями и чистить зубы щеткой, очень похожей на морковку. Время только у меня отрываешь, мне уже давно пора вернуться из города, а я еще лук не купила, да и в химчистку надо бы заскочить.

И, когда мамочка вернулась с луковицами и чистеньким белым платьем в сумке, Аленушка посмотрела на луковицы и на белое платье и говорит:

Какое прекрасное белое платье без горошка и луковицы тоже очень симпатичные, правда, мамочка?

Коврик и крошки от вафельного торта

Некоторые люди думают, что у ковров лёгкая жизнь. Но это не так, вы им не верьте. Послушать их, так ковры только и делают, что целый день валяются на полу, а спросишь у них:

Вы что и правда ничего не слышали о летающих коврах?
–

Они сразу начинают изворачиваться, говорят, что, конечно, мол слышали, кто об этом не слышал, что нет ничего лучше, чем полетать туда-сюда по воздуху, и это лишний раз доказывает какая у ковров прекрасная беззаботная жизнь.

Не прерывайте их, дайте отвести душу, а когда они выскажутся, спросите:

Почему вам всё-таки кажется, что ковры занимаются воздухоплаванием просто так, от нечего делать?

На такой вопрос вам уже никто не сможет ответить, потому что об этом никто ничего не думал. И вот тогда можно солидно откашляться и приступить к рассказу: