Сказки
Шрифт:
Они проснулась очень рано и несколько минут все еще жила среди синего мира, точно никак не могла выйти из заколдованного царства. Утро было сизое, прохладное. Березка стояла сонная, вся в тумане, ветки у нее запутались, сплелись с туманом. Надо было ее разбудить да причесать. Сосна все еще разговаривала с самой собой про что-то такое важное, такое важное, что утром и понять нельзя. Надо было просто подойти, прислониться щекой к коре и помолчать немножко. Тогда она совсем проснется, вздохнет глубоко-глубоко и улыбнется со своей высоты. И тут-то и начнется утро, пахучее, радостное. Надо будет скорей брать лукошко с солнечными лучами, бегать, подносить лучики к росинкам и поджигать их. Это занятие фея Перели очень
Все утро она пробродила между деревьями, так и позабыв про лучи в лукошке. Утро оставалось туманным, сизым. Нет, нет, да и начинали падать с неба капли. Только они были не синие, совсем не такие, как ей снились. Вдруг и из глаз ее тоже капнули две капли, и тоже не синие, а обыкновенные. Она пошарила в лукошке, чтобы достать платок и вытереть лицо и деревья, да тут вдруг случайно и выпал лучик, Выпал и запутался, и повис где-то в листьях. И такие изумрудины засверкали в листве, что фея наконец не выдержала, засмеялась и пошла поджигать лучиками капли.
Как уж прослышали птицы, никому не известно, но только стали они петь по всему свету, что фея Перели хочет выбрать себе мужа. Про все раззвонили и про то, что стала фея задумчивой, и про то, что старый Пан отговаривает ее выходить замуж, вздыхает да качает головой.
А старый Пан и на самом деле качал головой и говорил:
– Эх, дочка, ну на что тебе муж? Неужели мало тебе радости? И лес твой, и небо твое. Лучи у тебя в лукошке, звезды под шапкой, и я-то, старый, хожу за тобой, как нянька. А меня ведь боялись многие... Я ведь лесной бог, а ты, что захочешь, то и делаешь со мной. Потому что люблю я тебя, дочка. И где ж для феи найдется муж? В лесах его нет, а ведь за городского ты сама не дойдешь, его тут каждый листок на смех подымет.
Пан сидел на огромном корявом пне, а фея Перели на мягкой траве, такая маленькая и легкая, что, казалось, ветер мог поднять и унести ее.
– Отец, - сказала она, - колокольчик цветет для того, чтобы кому-нибудь стало очень хорошо жить на свете. А от этой радости еще что-нибудь родится, - может, звезда, может, песня, а может, человек. Все думают, что он маленький да глупенький, этот колокольчик, а он, может, мудрей всех...
– Ну вот и гляди на колокольчик, я тебе еще весной ландышей по всему лесу разбросаю.
– Отец, а мои глаза ведь тоже цветут. Ничего не сказал старый Пан, только глубоко-глубоко вздохнул --так, что шелест прошел по всему лесу.
– Да отец я забыла, что собрала тебе изумрудины. Они сегодня на елке зажглись, а я их собрала. Пусть у тебя в пещере живет зеленый огонь и по ночам светит. Только одну изумрудинку я себе оставляю, остальные бери, - и фея Перели протянула Пану горсть
изумрудин.
В это время длинный закатный луч пронизал лес. Вот к таким лучам фея подбегала, бывало, - быстрая, проворная, - раз-раз-раз - надергивала себе маленьких лучинок, чтобы было чем назавтра росинки поджигать. Подбежит, надергает и убежит. Но сейчас она не стала дергать лучинки, а просто, засмотревшись на закатный луч, медленно вошла в него. И тогда он ее обнял тихо-тихо и приподнял, и вот она очутилась на стволе сосны, розовая, волшебная... Вот луч поднял ее еще выше, еще, и наконец посадил на самую вершину. Как хорошо там было! Может быть, никогда еще в жизни не было ей так хорошо.
– Я ухожу, - сказал закатный луч.
– Посиди без меня на облаке. Пусть оно останется розовым и посветит, когда меня не будет.
Так и заснула фея в эту ночь на облаке. На облаке вплыла в свои синий сон, в синий, в белый, в необъятный...
А в далекой стране жил царевич. Услыхал он от птиц, что фея Перели хочет выбрать себе мужа, и очень обрадовался. Ни одна царевна ему не нравилась. Так хорошо было
бы жениться на фее!– А что, очень красивая твоя фея?
– спросил он у зяблика, который ему все рассказал.
– Она бывает разная. Иногда розовая, иногда синяя, иногда золотистая, сказал зяблик, - одним красивая, другим не очень. Приходи, посмотришь.
– Как это - розовая, синяя, золотистая? Это у нее платья такие есть?
– Ну да, платья. Только они как-то вмиг меняются сами собой, и
вокруг нее свет разных цветов. Приходи, посмотришь.
Все это было интересно, и царевич пошел в лес.
Он пришел туда днем, когда фея Перели обычно была занята работой: успокаивала птенцов, которые, раскрыв желтые носики, кричали, ожидая мать и отца, убиралась в беличьих гнездах или вышивала золотом по зелени. Царевич застал ее за вышиваньем и решил, что это подходящее для царской невесты дело. Фея ему очень понравилась. Он вообще любил маленьких женщин, а эта еще такая быстрая, хорошенькая, сразу чувствовалось что-то волшебное.
– Здравствуй, фея Перели, - сказал он, - я царевич, я хочу на тебе жениться. Я принес тебе в подарок жемчужину из царской короны. Пожалуйста, спустись с дерева, я отдам ее тебе.
– Спасибо, царевич, - сказала фея, - я тоже хочу сделать тебе подарок вот эту изумрудинку. На, лови!
– фея бросила с ветки большую, засверкавшую изумрудину. Казалось, она летела прямо в руки царевичу, но вот скользнула и пропала. Он беспомощно оглянулся, пошарил в траве, но ничего не нашел. А с дерева раздался тихий грустный голос феи:
– Бедный царевич, ты не умеешь ловить изумрудинки. Как же я выйду за тебя замуж?
– О, это ничего! У меня в сокровищнице столько изумруда, сапфира и других драгоценностей, что нам на всю жизнь хватит.
– Нет, царевич, они не живые. Бедный царевич, ты не умеешь собирать живые самоцветы...
– Как это - живые?
– удивился царевич.
– Что ты говоришь.' Стал он просить фею спуститься к нему, но фея только покачала головой.
– Нет, царевич, женись на обыкновенной царевне, отдай ей свою жемчужину.
– Не хочу я обыкновенную царевну, я хочу тебя.
– А ты сумеешь меня обнять?
– О чем ты спрашиваешь, фея, я же мужчина!
– Ну что ж, обними.
Фея Перели спрыгнула с ветки и стала так близко к царевичу, что у него даже голова закружилась от счастья. Поднял он руки, чтобы обвить ими маленькую фею, но вдруг она скользнула, как переливчатая струйка, и - нет ее, и она уже смеется с ветки:
– Бедный, глупый царевич, женись на обыкновенной царевне, ты не умеешь обнимать фею. Царевич помрачнел.
– Я никуда не уйду из леса, я буду ходить за тобой повсюду. Ты увидишь, как я тебя люблю, и выйдешь за меня замуж.
И царевич стал повсюду ходить за феей, вечно искал ее, когда она ускользала, и весь лес смеялся, что у такой легкой феи такая тяжелая тень.
Между тем, в лес стали приходить и другие женихи. Все они шли не дальше опушки и поджидали фею. Некоторые уходили разочарованные - фея им вовсе не нравилась - одни переливы и больше ничего. А тем, которые хотели на ней жениться, фея бросала изумрудинку, как и царевичу, и никто не умел ее поймать. Все они уходили, поникнув головами. Только один царевич продолжал добиваться своего. Стоило фее присесть где-нибудь и сказать: "Я хочу пить", - как тут же появлялся царевич с кувшином прозрачной воды. Стоило ей сказать: "Я устала, мне хочется ягод и орехов", - как он приносил ей полное лукошко ягод и лесных орехов и при этом приговаривал: "Никто тебя не любит так, как я". "Бедный, бедный царевич, - говорила фея, - спасибо тебе, но только напрасно ты ходишь за мной. Ты не научишься ловить изумрудинки, а я выйду замуж только за того, кто умеет собирать живые самоцветы. Только тот и сумеет обнять меня. "