Скил
Шрифт:
Жертва законов физики оканчивает свой полёт за барной стойкой, сбив по дороге бармена, только поднимающегося из-за стойки с дробовиком в руках, и они оба влетают в стеллаж с бутылками, расположенный за той же баркой - а где ему ещё, собственно, быть?
К поднимающемуся на ноги Маньяку бежит вся компания обиженного рейдера с явно недобрыми намереньями, и что-то их там очень уж много - ща мы их поубавим!
– Э, мля!
– поднимаются из-за стола четверо парней, насколько я помню, пришедших вместе с Варягом и Обломом.
– Это тело само в драку лезло!
– но друзья побитых Маньяком мужиков их не слушают.
Я поддеваю ногой стол и, пытаясь охватить взглядом сразу весь его объём, бью даром,
Очнулся на полу, в обломках стола. Рядом лежит не разбившаяся и не открытая бутылка Егермейстера. Усмехаюсь:
– Во! Бальзамчик, сделавший наш вечер!
Обвожу взглядом бар - кажется, дерутся уже все со всеми. Замечаю Маньяка, сидящего на спине немаленьких размеров кваза и молотящего того по голове сильными и частыми ударами. Сзади к моему другу шатающейся походкой подкрадывается мужик со стулом в руке.
– Маньяк!
– окликаю я парня и хватаю бутылку, собираясь кинуть её в мужика со стулом, но Маньяк вскакивает с уже не пытающегося встать кваза и прямым ударом отправляет на пол незадачливого «тихушника».
– О! Скил, - протягивает мне руку Маньяк.
– Да ты даже из нокаута с бухлом возвращаешься?!
– Выпьем?!
– Выпьем!!!
***
– Маяк... тфу! Ма-нь-як, во! А где это мы...
– Ты не знаешь? Вууу, - разочарованно прогудел парень.
– А я у тебя спросить хотел, где мы и как тут оказались...
– пьяным голосом заявил Маньяк.
Улица, темно, вокруг дома какие-то, а единственный тусклый фонарь, под которым мы стояли, не разгоняет тьму вокруг, а только усиливает контраст.
– Так! Надо вспомнить, чего с нами было!
– Чего? В баре сидели!
– Ага! Потом пришёл Марта...
– Ууу, скотина бородатая!
– Кто?
– Ну Марта!
– Он же без бороды...
– Нда? А раньше была, я точно помню, - Маньяк погрозил кому-то пальцем, от чего его зашатало ещё сильней.
– Значит, сбрил...
– Ну тогда... Уууу, скотина безбородая!
– Во!
– я поднял вверх палец привлекая внимание.
– Слышишь голоса?
– Ага...
– Там люди!
– Во! Пойдём их поймаем, а они нам скажут, где мы!
Поддерживая друг друга, мы двинулись по улице с редкими жёлтыми пятнами фонарей в сторону, откуда услышали голоса.
– Марта пришёл, а потом была драка, - вспомнил Маньяк.
– Была!
– подтвердил я.
– Но не с ним! А его тоже побить надо!
– Надо!
– А чего это у меня тут в кармане топорщится...
– недовольно пробурчал Маньяк и тут же расцвёл.
– Бааа! Вискарик! Уцелел, родной!
ЧАСТЬ 27
Голова налилась свинцовой болью, а всё тело такой слабостью, будто было и вовсе не моим - пальцем пошевелить не в силах, а шевелиться надо, или сдохну. Это же надо было так нажраться! И как я до постели-то добрался... или меня добрые люди сюда принесли? Ничего не помню, но лежу я вроде на кровати, головой на подушке. Надо двигаться - надо выпить живчика, он у иммунных почти от всех болезней средство, а ещё он сделан на коньяке... При мысли об алкоголе тошнота усилилась - фу, гадость-то какая! Но надо - и лекарство вроде как приму, и опохмелюсь заодно. Ага, если не стошнит, а если и стошнит, всё равно лучше станет... нехорошо, конечно, блевать где ни попадя, но до сортира я сейчас точно не доберусь... да и пофиг.
Фляжка с живчиком на поясе, я её чувствую, она скособочилась и теперь больно врезается в бок. Каким-то невероятным,
просто титаническим усилием я перевернулся на спину, и тут же голова отозвалась резко усилившейся болью, а тело приступом тошноты. Полежал немного, часто и неглубоко дыша, дотянулся-таки до фляжки и хорошенько к ней приложился. Вот ведь гадость-то какая! Но все же меня не вывернуло.Я ненадолго задремал, а когда очнулся, почувствовал себя гораздо лучше - живчик, всё же, волшебное средство! Ну как лучше... как будто у меня грипп в самом разгаре и пищевое отравление вместе с ним, но это и вправду лучше, чем было.
Я со вздохом сел на кровати и разлепил наконец глаза. Обвел взглядом комнату: на номер в гостинице, который я вчера снимал, абсолютно не похоже, и вещей моих нет, а похоже на комнату в казарме, где я жил, когда работал в снабжении - тот же шкаф, только стоит сейчас на месте, где должна быть дверь, раковина такая же, ещё одна кровать напротив той, на которой сидел сейчас я, и стол возле окна. А на столе, свернувшись клубком, спит Маньяк.
– Маньяк!
– окликнул я своего друга. Безрезультатно.
– Маньечелло!
– потыкал пальцем в выпирающее за пределы стола колено.
– Ммм...
– промычал-простонал Маньяк и открыл один глаз.
– Скил?
– Ты как?
– Дерь...мо...во...
– медленно, почти по слогам промычал парень.
– Глотни живчика, - протянул я фляжку.
– Полегчает.
Маньяк со стоном сел, взял фляжку, отхлебнул, поморщился.
– Где это мы?
– Походу, в казарме снабжения - я жил в похожей комнате, пока там работал.
– Я внимательней оглядел комнату, в которой мы находились. Да нет, не просто похожей, а именно в этой, вон и барашки на кране примечательные - разные, и тот, что с горячей водой, странный какой-то, как будто самодельный, и каракули на стенке шкафа ножом вырезанные те же, только сам шкаф на другом месте стоит, дверь подпирает, но это уже, видимо, нашими стараниями. Вот, кстати, насчёт этих каракуль - никогда не мог понять, зачем люди этим занимаются, от школьников, которые вырезают или выдавливают шариковыми ручками на столешницах своих парт свои инициалы или какую-нибудь сакральную информацию вроде «Сидоров - козёл», а то и просто бессмертное слово из трёх букв, до взрослых людей, ну, по крайней мере не детей уже, занимающихся тем же самым, только с краской и стенами, да ещё и пишут они частенько где-нибудь на выезде, на природе, например, на какой-нибудь скале, подчас ещё и с риском для жизни - туда ведь ещё и влезть надо. И нахрена столько усилий?! Не понимаю.
– Интересно, как мы сюда попали?
– Маньяк, продолжая сидеть на столе, сдавил ладонями виски.
– Слушай, Скил, а ты что последнее из вчерашнего вечера помнишь?
– Ну, как мы в баре дрались с мужиками какими-то, а потом ещё обрывок, где мы на улице стояли и думали где мы и как сюда попали.
– Мдя, а я только драку помню... Хорошо, однако, мы вчера погудели!
– Это да! Надо к Меломану идти сдаваться - как бы он на нас не осерчал. Слазь со стола, «главное блюдо», помоги шкаф отодвинуть.
Вдвоём мы справились-таки со шкафом, оказавшимся на удивление тяжёлым (а может, похмелье давало о себе знать) - один я, наверное, не справился бы, - и спустились по пустым коридорам в холл казармы снабженцев, обитатели которой, похоже, разошлись по своим делам и не стали выселять двух незаконно вселившихся жильцов. Я подозревал, что с выходом из казармы у нас будут проблемы, местные обитатели вполне вправе потребовать у нас какой-нибудь компенсации - нас ведь сюда явно никто не звал, сами припёрлись, но встретившийся нам в холле вахтер лишь проводил нас недобрым и явно испуганным взглядом, не сказав ни слова, а мужики, чинившие дверь в кабинет Марты, на нас вообще внимания не обратили.