Скипетр мага

«Дело дрянь, — мысленно выругался Конан. — Неужели змеепоклонники охотятся за содержимым ларца? Вот только как они нас отыскали? На борту шпионов нет. Или все-таки есть?»

Конан подозрительно оглядел новобранцев, принятых в команду в Шеме. У киммерийца уже сложилось о каждом них определенное мнение. Аквилонец оказался неплохим моряком и балагуром, постоянно веселящим команду историями о своих любовных похождениях, однако Конану он не нравился. Аквилонец явно что-то скрывал. Немедиец, как Конан и предположил ранее, был опытным воякой. Оставив службу в армии, Траск подался в наемники, где и встретил Александриаса.

Двое других новеньких интересовали варвара куда сильнее. Хаарл, высоченный гипербореец, был настоящей загадкой.

Несмотря на худобу, силой он превосходил Конана и даже могучего боцмана «Тигрицы» Барука. Его знания и речь могли поставить в тупик любого книжника. Конану нравилось беседовать с Хаарлом — тот был знатоком военного дела, и они часто вспоминали события былых войн за кувшином доброго аргосского. Киммериец не понимал одного — почему этот человек, варвар по происхождению и облику, так хорошо образован? Странно...

К Джафару, подходило лишь одно определение — волк. И повадки, и манера поведения, и постоянная готовность к бою — все в Джафаре напоминало этого опасного, хищного зверя. Афгул ни с кем не разговаривал, да и команда его избегала. Он часто стоял у борта и смотрел вдаль, будто что-то гнало Джафара вперед, к неведомой цели.

«Так кто же из них? — в очередной раз подумал Конан. — Кто может быть прислужником Тот Амона? Александриас и Траск вроде бы пришли из Турана, но они могли и солгать. Хаарл с афгулом нашли лодку жреца, и на них самих напали стигийцы. Ничего не понимаю...»

Несмотря на легкость и быстроходность «Тигрицы», к полудню большая часть тяжеловесных стигийских галер подошла на расстояние двух лиг, и Конану стало ясно, что здесь не обошлось без магии.

Впередсмотрящий снова огласил палубу громовым выкриком:

— Справа по борту новая эскадра, капитан.

— Они что, в своей поганой Стигии с ума все посходили? — на этот раз Конан начал ругаться вслух, чем несказанно удивил моряков. Они давно привыкли, что их грозный капитан умеет держать себя в руках. — Охотиться на несчастную пиратскую галеру так, будто мы везем все сокровища мира? Что мы им такого сделали, Сет вас зажри?

Но в еще большее изумление Конана поверг очередной возглас, донесшийся из вороньего гнезда:

— Это флот Барахас! Вымпелы берегового братства!

Впередсмотрящий ошибиться не мог. Он сам был пиратом с Барахских островов и опознал бы эти корабли даже в безлунную ночь.

Зрелище и впрямь было небывалым. Очень редко капитаны-одиночки сбивались в небольшие флотилии для набегов на прибрежные города. Но чтобы объединенный флот Братства появился здесь, в этих всеми богами забытых водах? Необъяснимо!

— Что происходит? — звучали вопросы на палубе.

Моряки с надеждой смотрели на капитана, однако Конан не мог дать четкий и вразумительный ответ. Неужели причиной всех этих невероятных событий является найденный в ларце жезл?

Конан задрал голову и позвал впередсмотрящего:

— Смотри внимательно, когда появится устье реки. Да не пропусти его, иначе вышвырну за борт, как новорожденного котенка!

Угроза была лишней. Все понимали, что произойдет, если один из флотов настигнет «Тигрицу».

Чтобы хоть как-то подбодрить пиратов, Конан обратился к команде:

— Что приуныли, морские волки? Может, вы уже сдались на милость победителя, наделав при этом в штаны? Ну-ка, все дружно налегли на весла! Мы войдем в устье реки, а две своры бешеных псов сцепятся между собой. Если кто струсил — пускай прыгает в воду и плывет навстречу стигийцам!

Большинство пиратов не мечтают дожить до глубокой старости. Смерть в бою, от абордажной сабли или арбалетного болта, кажется им куда более заманчивой, однако и напрашиваться на нее понапрасну никто не станет. Моряки дружно налегли на весла.

— Риальдо, — позвал кормчего Конан. — Следи за курсом. Как войдем в Зархебу, сменишь Барука за штурвалом.

На море началась схватка: корабли Берегового Братства устремились наперерез стигийцам, не желая упускать столь жирную добычу, однако стоило стигийскому флоту выстроиться боевым клином, как пираты отошли в сторону от тяжелых галер, предпочитая забрасывать их из катапульт горшками с горючей смесью. Вспыхивали короткие стычки, которые мгновенно становились роковыми для пиратов Братства — атаковать боевую галеру, с обученной и вымуштрованной командой было практически невозможно. Однако, и стигийцам был нанесен существенный урон — несколько кораблей оказались объяты пламенем.

Конан, ради такого грандиозного зрелища, с удовольствием задержался бы в открытом море и понаблюдал, чем кончится бой, но излишнее любопытство в данном случае могло оказаться губительным.

«Тигрица», легко скользя по водной глади, быстро шла к устью Зархебы навстречу прошлому и будущему.

* * *

Конан вертел в руках жезл, рассматривая странные значки и руны на его поверхности. Треугольники, очевидно, обозначали пирамиды, но что именно символизировали круги и квадраты, варвар не знал. Раз уж судьба, посмеявшись над киммерийцем, загнала его на Зархебу, надо выбирать дорогу...

Один из значков выглядел как треугольник со змеей в центре. Раз уж карта принадлежала стигийцам, поклоняющимся Сету, то вполне вероятно, что именно этим знаком они обозначили нечто важное.

Решено!

— Плывем на восток, к устью одного из притоков реки, — вслух сказал киммериец, но мысли его вновь и вновь возвращались в прошлое.

Варвар и сам не верил, что может так легко, за одно мгновение, вспомнить давно прошедшие события. Конан продолжал изводить себя ненужными переживаниями, постоянно спрашивая, мог ли он спасти возлюбленную? Ответ был один. Да!

«Мог, мог, мог, — стучало молотом в голове. — Нельзя было оставлять Белит одну!»

От бессилия и безделья Конан готов был крушить все вокруг. Чтобы хоть как-то забыться, он отправился к морякам и, сев вместе с ними на весла, предался тяжкой и изматывающей работе.

Широкая река, будто темный червь вгрызалась в берег и уходила вглубь континента, рассекая джунгли черной лентой. Могучие стволы деревьев клонились к воде, создавая некое подобие природной арки. От этих необитаемых земель веяло древней злобой и ненавистью к человеку.