Скиталец

Трагерн приходил в себя очень медленно. Он тяготился чужой помощью, пытался делать все сам, но время от времени закатывал глаза и прислонялся к чему-нибудь спиной или плечом, ожидая, пока пройдет приступ дурноты. Не удержавшись, Дик оглядел его магическим взором и понял, в чем дело: следы чужого заклинания виднелись всюду, но убрать их — он чувствовал — было крайне тяжело. Чтобы удержать Герефорда от попыток вмешательства, Гвальхир объяснил ему, что вместо помощи он может случайно нанести вред.

— Чтобы лечить, нужен опыт. — объяснил старый друид.

— Не спорю, — буркнул Дик, уже привыкший верить, что в его силах сотворить любое колдовство. В том числе и целительское.

Авалон был прекрасен, но не прошло и месяца, как англичанин заскучал. Сперва он едва замечал, как бегут дни. Какая-то тайна скрывалась здесь — тайна, которая заставляла всем сердцем ощущать красоту этого места и наслаждаться ею. Немудрено было не заметить, как бежит здесь время. То и дело рыцарь-маг ощущал прикосновение неведомой силы, которая так и манила забыться и просто наслаждаться жизнью на острове друидов.

Иерофант на вопрос англичанина о загадочном явлении ответил, что это свойство чародейского пространства, созданного на Острове яблок, впрочем, вполне преодолимое для любого обладающего магическими способностями. Чары были наложены его предшественниками-иерофантами и, как предполагалось, служили чем-то вроде защиты от любопытства смертных. В какой-то мере они стали побочным действием защитных заклинаний, которые вывели остров из пространства земного мира.

Если гостю эти чары мешают, он может не стесняться и делать все, чтобы преодолеть их действие.

Дик пожал плечами и ответил, что стесняться и так не собирался, а от чар острова друидов защищается как может. И теперь точно знает, почему путешественники, умудрившие добраться сюда, больше па родину никогда не возвращались.

— Что вы их, коллекционировали, что ли? — спросил он, недоумевая. — Зачем вам разнообразные рыцари и воины? Почему было не отпустить восвояси? Крестьянские легенды, знаешь ли, увеличивают количество жертв Острова яблок во много раз.

На моей памяти посторонние люди добирались к нам сюда дважды, причем оба были колдунами. И оба явились с единственной целью — посмотреть, а нельзя ли чем поживиться. С чего нам было отпускать их?

— Значит, рыцари не приплывали? Ну вот, самая чудесная сказка моего детства обращается в пыль… Скажи, а Артур и правда здесь похоронен? Или это тоже ложь?

— Это не ложь. Но и не правда. Это легенда. Красивая. Артур был королем Британии, и похоронили его в Мерсии. Хороший он был король. Мудрый. Он слушал и христиан, и друидов, а потом сам решал, как поступить. Всегда делал по-своему.

— Приятно, что хоть кто-то считает правильной чужую точку зрения.

Кервален расхохотался и на мгновение показался Дику совсем молодым.

— Я считаю хорошим королем не того, который всегда принимает правильные решения, — это невозможно, — а того, кто имеет смелость нести ответственность за свои поступки. Кто понимает, чем именно рискует, и старается не ошибаться.

Дику нравился иерофант, нравился остров, нравились леса, сады и домики, нравились заклинательные покои и обширнейшая библиотека, где имелись даже «книги» первых друидов, представлявшие собой длинные доски, покрытые огамиче-скими рунами, вырезанными па всех четырех кромках деревяшек. Их Дик не умел читать, его больше заинтересовали более поздние книги, написанные на пергаменте и странном материале, который друиды назвали папирусом, на латыни. Латынь англичанин с горем пополам понимал.

Ему интересно было разбирать трактаты, написанные тысячу и две тысячи лет назад руками друидов, немногие из которых были еще живы. Интересно было обсуждать вопросы магии, пространственные и стихиальные заклинания.

Но, несмотря на все это, Дик заскучал. Он странным образом чувствовал не то чтобы враждебность этого места, а скорее собственное несоответствие ему. Все-таки Остров яблок был миром друидов. Воин здесь казался лишним.

Он немного помаялся, а потом, удивившись сам себе (мол, было бы из-за чего мучиться — не нравится тебе здесь, так отправляйся куда-нибудь еще), нашел в целительских покоях Гвальхира и сказал ему, что хотел бы покинуть Авалон. Конечно, добавил он, если Трагерну непременно нужно еще немного времени, чтобы восстановиться, он готов подождать до конца осени. Коль скоро уж молодой друид так рвется идти с ним…

Гвальхир, слушая Герефорда, задумчиво пощипывал подбородок.

— До конца какой осени ты готов здесь задержаться?

— Как какой? Этой.

— Сейчас в Англии самое начало марта.

— Что? Как?… А где снег?

— Снега на Авалоне не бывает. Тебе следовало раньше сказать.

— Но… Но мне показалось, что прошло не так много времени.

— На Авалоне время течет несколько иначе. Я тебе говорил об этом.

— Ладно. Пусть. В таком случае я хотел бы, что бы меня и мою жену переправили в Англию. Да, и Олхаура, конечно, тоже. Боюсь, я уже несколько запоздал.

— Тебе следовало предупредить меня, что ты куда-то торопишься. На Острове яблок недели сливаются в дни, а месяцы — в недели. Но мне кажется, что тебе стоит задержаться здесь. Нигде больше наши мастера чар не смогут обучить тебя всему необходимому так быстро.

— Быстро? Да я не заметил, как прошла зима!

— Конечно, не заметил. Но если ты вспомнишь, сколь многому успел обучиться, то поймешь, что времени действительно прошло немало.

Дик ненадолго задумался. Он взвешивал все «за» и «против», вспоминал прочитанные книги, обсуждения заклинаний и стихиальных сил и в конце концов был принужден согласиться — изучить все это за два-три месяца невозможно. Он и в самом деле не заметил, как прошло время. Пожалуй, это неприятнее всего. Значит, магия друидов настолько мощна и неназойлива, что он не способен ей сопротивляться.

— Да, согласен. Получается, я и так задержался здесь дольше, чем собирался. Я должен возвращаться во Францию. К своему королю.

— Верность — вещь достойная, но надо и о себе думать. О своем образовании.

— Я считаю себя достаточно образованным.

— Вот как? В самом деле? — Гвальхир слегка улыбнулся.

Дик зло сжал губы:

— Не надо смеяться надо мной. Да, готов согласиться, что я знаю недостаточно.

— И думаю, ты понимаешь, что знаний всегда недостаточно. Подумай еще раз: ты уверен, что тебе именно сейчас надо покинуть Авалон?

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я остался? Я могу исполнить свой долг в отношении короля и вернуться. Тогда и научусь всему, чему сумею.

Гвальхир слегка передернул плечами, словно у него затекла спина. Провел рукой по лицу. В вечернем свете — они стояли у одного из окон бесконечных галерей Авалона: у того, что выходило на запад, — старик казался усталым и гораздо старше, чем обычно. Хотя, что уж говорить, его возраст перешел все мыслимые границы, которые Дик мог себе вообразить. Он помнил рассказы старого друида о римлянах, уходивших с Британских островов, о временах, когда только строился Вал Адриана. В год, когда родился Христос, Гвальхир уже был друидом.