Обручена рассветуПечаль ее рулад…Как я игрушку этуНе слушать был бы рад…Пусть завтра будет та жеОна, что и вчера…Сперва хоть громче, глажеИдет ее игра.Но вот, уж не читаяДавно постылых нот,Гребенка золотаяЗвенит,
а не поет…Цепляясь за гвоздочки,Весь из бессвязных фраз,Напрасно ищет точкиТомительный рассказ,О чьем-то недобореКосноязычный бред…Докучный лепет горяНенаступивших лет,Где нет ни слез разлуки,Ни стылости небес,Где сердце-счетчик муки,Машинка для чудес…И скучно разминаяПружину полчаса,Где прячется смешнаяИ лишняя Краса.
Июнь 1909
ДЛЯ ЧЕГО, КОГДА СНЫ ИЗМЕНИЛИ…
* * *
Для чего, когда сны изменили,Так полны обольщений слова?Для чего на забытой могилеЗеленей и шумнее трава?Для чего эти лунные выси,Если сад мой и темен и нем?..Завитки ее кос развилися,Я дыханье их слышу…зачем?
1902
ДРУГОМУ
Я полюбил безумный твой порыв,Но быть тобой и мной нельзя же сразу,И, вещих снов иероглифы раскрыв,Узорную пишу я четко фразу.Фигурно там отобразился страх,И как тоска бумагу сердца мяла,Но по строкам, как призрак на пирах,Тень движется так деланно и вяло.Твои мечты — менады по ночам,И лунный вихрь в сверкании размахаИм волны кос взметает по плечам.Мой лучший сон — за тканью Андромаха.На голове ее эшафодаж,И тот прикрыт кокетливо платочком,Зато нигде мой строгий карандашНе уступал своих созвучий точкам.Ты весь — огонь. И за костром ты чист.Испепелишь, но не оставишь пятен,И бог ты там, где я лишь моралист,Ненужный гость, неловок и невнятен.Пройдут года… Быть может, месяца…Иль даже дни, и мы сойдем с дороги:Ты — в лепестках душистого венца,Я просто так, задвинутый на дроги.Наперекор завистливой судьбеИ нищете убого-слабодушной,Ты памятник оставишь по себе,Незыблемый, хоть сладостно-воздушный…Моей мечты бесследно минет день…Как знать? А вдруг с душой, подвижней моря,Другой поэт ее полюбит теньВ нетронуто-торжественном уборе…Полюбит, и узнает, и поймет,И, увидав, что тень проснулась, дышит,Благословит немой ее полетСреди
людей, которые не слышат…Пусть только бы в круженьи бытияНе вышло так, что этот дух влюбленный,Мой брат и маг не оказался яВ ничтожестве слегка лишь подновленный.
ГАРМОННЫЕ ВЗДОХИ
Фруктовник. Догорающий костер среди туманной ночи под осень. Усохшая яблоня. Оборванец на деревяшке перебирает лады старой гармоники. В шалаше на соломе разложены яблоки.
Под яблонькой, под вишнеюВсю ночь горят огни,Бывало, выпьешь лишнее,А только ни-ни-ни.. . . .Под яблонькой кудрявоюПрощались мы с тобой,С японскою державоюПредполагался бой.С тех пор семь лет я плаваю,На шапке «Громобой»,А вы остались павою,И хвост у вас трубой…. . . .Как получу, мол пенцию,В Артуре стану бой,Не то, так в резиденциюЗакатимся с тобой…. . . .Зачем скосили с травушкойЦветочек голубой?А ты с худою славушкойУшедши за гульбой?. . . .Ой, яблонька, ой, грушенька,Ой, сахарный миндаль,Пропала наша душенька,Да вышла нам медаль!. . . .На яблоне, на вишенкеНет гусени числа…Ты стала хуже нищенкиИ вскоре померла.Поела вместе с листвиемТа гусень белый цвет…. . . .Хоть нам и все единственно,Конца японцу нет.. . . .Ой, реченька желты пески,Куплись в тебе другой…А мы уж, значит, к выписке…С простреленной ногой…. . . .Под яблонькой, под вишнеюСиди да волком вой…И рад бы выпить лишнее,Да лих карман с дырой.
К ПОРТРЕТУ
Тоска глядеть, как сходит глянец с благ,И знать, что все ж вконец не опротивят,Но горе тем, кто слышит, как в словахЗаигранные клавиши фальшивят.
* * *
Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали,Чтоб он завял в моем сверкающем бокале.Сыпучей черноты меж розовых червей,Откуда вырван он, — что может быть мертвей?И нежных глаз моих миражною мечтоюНеужто я пятна багрового не стою,Пятна, горящего в пустыне голубой.Чтоб каждый чувствовал себя одним собой?Увы, и та мечта, которая соткалаТомление цветка с сверканием бокала,Погибнет вместе с ним, припав к его стеблю,Уж я забыл ее, — другую я люблю…Кому-то новое готовлю я страданье,Когда не все мечты лишь скука выжиданья.