Склеп

Карпов пыхтел недолго, сделал под занавес несколько приседаний, и слегка смутился, увидев зрителя.

— Так-то вот… — сказал он назидательно.

— Понимаю, sir… — деликатно сказал Брюснер.

— А чего тут понимать? Тридцать пять твоих — это далеко не пятьдесят пять моих. Рано или поздно, дружище Донован, марафон жизни переходит с прыжков с одного стула — на падение в другое кресло…

— Кресло мягче стула… — намекнул Брюснер.

— Но только не для головы!

— Я не разумею двух вещей, sir, — сказал Донован. — Почему мы с вами вдвоём полетели на эту полудохлую планету, и какого дьявола приехали на вездеходе именно сюда?! Мы халатно и почти преступно оголили в ближнем Космосе командный состав нашего корабля, когда его капитан и первый помощник покинули свои боевые посты ради непонятной авантюры! Зачем? Куда?

— Отвечаю на вопросы по списку майор. Тебя я с собой не брал, а ты сам какого-то лешего настойчиво за мной увязался.

— Это был мой офицерский долг, sir! Как Первого Помощника!

— Всё ясно с тобой, подхалим в погонах… Теперь отвечаю на второй вопрос. Риск нашей парной отлучки более чем минимален, учитывая геологическую, метеорологическую и биологическую пассивность планеты.

После давней катастрофы она угомонилась во многом. За три месяца нашего пребывания здесь на ней пока не зафиксировано ни одного землетрясения, извержения, урагана, или чего-то подобного из неприятных для нас вещей.

Биологически тут тоже почти штиль. От микроорганизмов нас защищают скафандры, а из зверья здесь есть только мелюзга не больше наших мышей. Да, ещё в разрежённой атмосфере с трудом летают невзрачные птички размером с земных колибри. В чём риск?

— Форсмажоры иногда получаются и из миноров. Мы ведь даже по этому вроде бы могильнику передвигаемся с оружием…

— В кино и во сне такое происходит. И оружие нам с тобой полагается. Это как пистолет у пехотного офицера, и кортик — у морского.

— А аварии?

— Чего? Если сломается вездеход, за нами тут же прилетит дежурный винтолёт.

— Убедили, sir! А третий ответ?

— Интуиция, майор… Она меня сюда привела и потащила по пока слепому для меня маршруту. Когда ты дорастёшь до генеральской звезды, у тебя к тому времени тоже разовьётся определённого уровня наитие. И ты тоже однажды поймёшь, что лучше прислушаться и ошибиться, чем воспротивиться и потом жалеть об этом…

— Перекормили вы меня информацией, sir. До икоты…

— Хлебни водички. Это помогает. — Озираясь по сторонам, Карпов почти бесцельно побродил вокруг насыщающегося энергией вездехода, потом встал столбом, и стал смотреть на далёкую гору, в которую упирались развалины города. Уже полностью утратив интерес к окружающему, он глянул на следы, оставленные вездеходом в местной пыли.

— Намотали мы сегодня по этому погосту основательно… — сказал он печально. — И конца развалинам не видно…

— Мегаполис, sir. Тут их жили десятки миллионов.

— От которых остались останки лишь миллионов скелетов… — мрачно добавил Карпов.

— На Земле тоже когда-то были такие многолюдные супер-образования, — сказал Брюснер. — Лос-Анджелес. Нью-Йорк. Париж. Лондон. Токио. Пекин. Шанхай. Москва. Сейчас они срослись в единые гигаполисы с населениями целых государств.

— И чего им здесь не пожилось в своё цивилизованное удовольствие? Мы открыли около ста обитаемых миров, и на двадцати восьми из них жизнь погибла вместе с разумными их обитателями.

— Зато шестьдесят семь ещё живут и процветают.

— До каких пор? Как удалось понять, погибшие цивилизации развивались на своих и ближайших к ним планетах своей звезды. Всё было, казалось бы, довольно спокойно, а потом они начинали синтезировать антивещество для полётов к другим звёздам, и тут происходили глобальные, убийственные для них всех катастрофы. Им что, некий сверх-разум не давал выходить на галактические просторы? Они что, могли там кому-то помешать?..

— А мы?.. — спросил Донован.

— Мы, похоже, оказались исключением, или чьим-то недосмотром. Или всё-таки любимчиками? По каким таким параметрам?

— А где же тогда любители нас?.. Sir, мы облетели уже прорву миров, но пока не нашли в них никаких следов тех, кто нас опередил.

— Тогда получается, что нам на определённом этапе нашего эволюционного развития просто неслыханно повезло! Прочие цивилизации натыкались на некие губительные мины, а мы в них промахнулись!

— А, может, дело не в промахе, а в самом нашем переходе на антивещество как горючее для межзвёздных полётов? Может быть, создавая его на своих планетах, другие цивилизации просто что-то недоглядели, и случилось непредсказуемое взаимодействие накопленного ими антивещества с атмосферами их планет? Здесь вот когда-то было даже больше кислорода, чем в атмосфере Земли, а потом осталось меньше пяти процентов. Сейчас он за счёт выживших наземных растений, которые разрастаются, и океанических водорослей уверенно движется к десяти процентам.

— За тридцать тысяч лет кислорода стало только на четыре процента больше… — сказал Карпов пессимистично.

— Дальше дело пойдёт энергичнее, sir! — уверенно сказал Брюснер. — Есть ведь тут и микроорганизмы, и насекомые, и даже мелкие животные. По мере увеличения процентного содержания кислорода, жизнь на планете начнёт всё быстрее эволюционировать.

— Подождём миллион лет… — мрачно сказал Карпов.

— Я считаю, sir, что нам следует больше думать не о возрождении почти погибшего мира, который и сам рано или поздно реанимируется, а о том, как уберечь от возможных катастроф развивающиеся…

— Миссия… — сказал Карпов.

— Да, sir. Ответственнейшая миссия! И мы не имеем права проглядеть чужие ошибки, которые окажутся и нашими!

— Пока можно предположить лишь то, что всё дело — в анти-материи, которую категорически нельзя синтезировать и накапливать на своей планете.

Только вовне! В открытом космосе или на других, безжизненных планетах. Желательно подальше от себя!

— Наверное, именно в этом всё дело! — предположил Донован. — ГДЕ?! Существует множество гипотез, внятно или хотя бы призрачно объясняющих гибель трёх десятков этих несчастных планет, но для меня конкретного по-настоящему привлекательна лишь одна из них.

— Чем же она так очаровала нашего закоренелого холостяка?.. — насмешливо спросил Карпов.

— Луной, sir…

— Луной? Спутником? Но ведь у половины мёртвых планет естественные спутники присутствуют, как и у этой тоже, а у другой половины их нет. В чём связь?

— Дело, собственно, не просто в наличии или отсутствии, и я попытаюсь объяснить свои выводы.

Мы сейчас находимся на планете, у которой есть естественный спутник. Астероид размером в двести миль и с очень вытянутой орбитой.