Скорбь Тру

***

Управляемый огромным потоком эмоций, он не мог думать связно, и только одно не мог проигнорировать. Трумэн приподнялся над Джеммой, и посмотрел вниз на великолепную, доверчивую девушку, лежащую под ним:

— Я хочу тебя, в своей постели.

Она улыбнулась ему, в ее глазах сияло желание, когда она потянула его обратно.

— У тебя больше нет кровати.

— Я завтра куплю кровать.

Он снова обрушил свой рот на ее, и они оба засмеялась, но этот смех быстро сменился жадным порывом страсти. Тепло растеклась вниз по всему его телу. Ему нравилось чувствовать ее обнаженную грудь напротив своей, ее сердце билось быстро и яростно рядом с его сердцем. Он хотел обладать каждым дюймом ее тела, заклеймить ее, пометить, что она принадлежит только ему. Он привык к быстрому бессмысленному сексу, когда вошел, трахнул и вышел. Это желание было новым и таким чертовски реальным. Ему не хотелось просто трахнуть ее, он хотел заняться с ней любовью, подарить ей наслаждение. Он с необузданным желанием целовал ее тело и прокладывал себе путь вниз по ее телу, чтобы снять с нее джинсы.

Трумэн поднял голову, нуждаясь в последний раз в ее одобрении, прежде чем впервые ее попробовать. Она приподняла бедра, стаскивая джинсы вниз, тем самым давая ему зеленый свет, который был так ему необходим. Ее джинсы упали на пол, а воздух вырвался из легких с гортанным стоном. Он решил воспользоваться моментом, чтобы почувствовать ее сочную и сладкую киску, и, положив на нее ладонь, он начал целовать внутреннюю поверхность бедра, ощущая, как Джемма извивается под ним, и его пульсирующий член начал молить об освобождении. Он провел языком по ее сексуальной щелочке, и она застонала. Хорошо, черт возьми, ее вкус божественный, и запах ее возбуждения манит его, притягивая магнитом. Она была чертовски сексуальной, он выругался, стиснув зубы. Он должен продвигаться медленно, подводить ее к высшей точке наслаждения разными способами, но с медленным исследованием придется подождать. Он нуждался в ней прямо сейчас. Подняв ее ноги, он положил их себе на плечи и накрыл ее киску своим ртом. Он сосал и лизал, засунув язык так глубоко, что ее внутренние мышцы сжались вокруг него, стимулируя его взять больше. Она извивалась и стонала, вцепившись ему в плечи, когда он заполнил ее. Тру подвел свои пальцы к ее центру, ввел их в ее киску и всосал клитор, зажав между зубами. Ее бедра качнулись вверх, все больше вжимаясь в его лицо, и она выкрикнула его имя возбужденным шепотом. Он знал, что она старалась быть тихой ради детей, и это заставило его сердце еще больше трепетать.

— Тру.

Так чертовски сексуально, так чертовски реально. Он остался с ней, трахал ее своим пальцами, ласкал ее своим ртом, пока она приходила в себя, спускаясь с пика наслаждения. Потом, он прижался ладонями к внутренней стороне ее бедер, раздвигая их, и шершавым языком прошелся по чувствительной плоти медленными, повторяющимися движениями. Она ногтями впилась в его кожу и жадно глотала ртом воздух, а ее тело все еще дрожало и сотрясалось после оргазма.

— Больше, Тру. Пожалуйста.

Он продолжал дразнить и ласкать ее медленно, растягивая ее удовольствие, пока она хваталась за подушки, моля его о большем. Только после этого он прижался ртом к ее киске и дал ей то, что она хотела, вознося ее вверх, выше и выше, пока она не разбилась в потоке бурных эмоций.

Когда последняя дрожь прошла сквозь ее тело, он поцелуями проложил путь по ее животу, дегустируя степень ее возбуждения с каждым касанием губ, затем сгреб ее в свои руки. Она открыла свои глазки, и удовлетворенная улыбка осветила ее лицо.

— Больше, — она умоляла его, и гребаный ад, он тоже хотел больше.

Он снова ее поцеловал, на этот раз мягче, желая быть как можно ближе к ней. Ее вкус еще остался у него на губах, их языки сплелись, и это было так чертовски жарко, что она не сопротивлялась ему. Он опустил руку между ее ног, решая довести ее до максимального пика наслаждения, и медленно поглощал ее крики удовольствия. Боже, он мог делать это всю ночь напролет. Чувствовать ее кульминацию в десять раз лучше, чем он себе представлял, но ему необходимо находиться внутри нее больше, чем ему был необходим следующий вдох. Он стянул с себя джинсы, стараясь удерживать свой вес над ней, и, остановившись, застыл.

— Презерватив, — выдавил он, — в спальне.

Он снова поцеловал ее, долго и медленно, не желая расставаться с ней, даже на секунду. Когда он сдвинулся вверх, она удержала его.

— Еще нет, — прошептала она и завлекла его в следующий поцелуй.

Ее рука запуталась в его волосах, а другая спустилась вниз, прижимая крепче его к себе и удерживая за бок. Когда их губы оторвались друг от друга, она удерживала свои близко, она прижалась к его шее, и проложила дорожку их легких поцелуев до самой челюсти.

— Мне нравится твой запах, — шептала она, обдавая его кожу жарким дыханием. — И то, как твое тело подходит моему телу, — ее пальцы двигались по его спине, касаясь легко, словно перышко, как будто она всю ночь провела под ним. Она прикасалась к нему с любовью, как никакая другая женщина в его жизни, и пробудила в нем другие жизненные потребности. Потребности в том, чего у него никогда не было. Несмотря на сильное желание почувствовать прямо сейчас, как она обволакивает его своим внутренним жаром. Это было то, что он хотел: ее прикосновения, ее поцелуи, ее мягкие вздохи от удовольствия.

— Мне нравится то, какой ты большой, — выдохнула она. — И защитник. Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности.

— Несмотря на мое прошлое? — он не мог не задать этот вопрос, прежде чем вернуться к ее губам.

Она смотрела на него снизу вверх с такой сладкой улыбкой, что все его переживания испарились.

— Может быть, наоборот, из-за твоего прошлого.

Он поцеловал ее в уголок губ, чувствуя себя так, будто получил самый большой подарок в мире, и затем снова прижался к ней, перемещаясь и укладывая их на бок. Он скользнул одним коленом между ее ног, а другой накрыл ее бедро, полностью переплетая их тела.

— Ммм. Ты видишь, мы идеально подходим друг другу, — прошептала она ему в шею, а ее пальцы так и продолжали гладить его спину, нежно выводя на ней узоры. — Ты наш, «Скорбящий Тру», самый верный защитник, из всех существующих.

— Наш?

Она зевнула и положила руку на его щеку.

— Мой и детей.

Он задался вопросом, может ли она слышать, как ухнуло его сердце, все чувствовалось сильнее из-за этой потрясающей женщины. Он нежно ее поцеловал, упиваясь ощущением ее тела, прижавшегося к нему и безопасно расположившемуся в его руках, в голове он снова и снова проигрывал ее слова и мечтал, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Джемма, — ком застрял у него в горле, подавляя все слова, которые он хотел сказать. «Я держу тебя. Чувствую, как ты прикасаешься ко мне. Это все, чего я хотел». Он был твердым как сталь, его член упирался в ее влажные завитки и теплую кожу, но по тому, как она прижималась к нему, по тому, как ее дыхание успокоилось, он понял, что она уснула. Все внутри него встало на свои места, и, в конце концов, — Боже, наконец-то — он почувствовал, что обрел контроль над своей жизнью.

Глава 14

Джемма проснулась на диване в гостиной Трумэна, ее обнаженное тело было прикрыто мягким теплым одеялом. Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, голос Трумэна звучал через радио-няню. Обернув вокруг себя одеяло, она не чувствовала ни паники, ни смущения из-за отсутствия на ней одежды. Тепло распространилось по всему ее телу при виде его на экране радио-няни с Линкольном на плече. На нем не было рубашки, на нем были надеты только темные боксеры. Его большая рука двигалась вверх и вниз по спинке младенца и медленно выводила круги. Она не могла видеть лицо ребенка, но увидев, как повисла его ручка, поняла, что малыш снова уснул.