Сквозь стены

Странно… Мальчику было семнадцать, ведь так? Но тогда… кто он такой, чтобы сопротивляться Дамблдору? Кем был его брат, чтобы произвести такого упрямого ребенка?

Когда последний вопрос в первый раз пришел ему в голову, Северус перерыл семейные архивы и имущество, чтобы разузнать больше о собственной плоти и крови. Он нашел не так уж много: свидетельства о рождении и смерти (последнее подтверждало рассказ мальчика об обстоятельствах смерти его брата. Там говорилось, что Квайетус Снейп был подвергнут действию многочисленных проклятий и умер от действия Круциатуса.).

Ни фотографий, ни других документов, ничего. Ему надо спросить Дамблдора или этого странного мальчика, если он хочет узнать больше.

Но зато он нашел на камине несколько фотографий его самого и этого малыша. На одной фотографии они сидели рядом на диване, рука Северуса обнимала мальчика за плечи, а тот сидел, уютно прислонившись к нему… Но было в этой фотографии кое-что странное – мальчик был младше, но ужасно, почти болезненно худой. Его скулы выпирали, а под глазами были явственные темные круги. Он был в настолько плохой форме, что его нынешнее жалкое состояние можно было считать почти нормальным.

Может быть, малыш страдал от каких-то неизлечимых заболеваний? Возможно, Дамблдор решил связать его с мальчиком только чтобы он сумел найти лечение? Но тогда почему никто не сказал ему, в чем проблема?

Пока дни шли, сменяя друг друга, случились упомянутые события, которые окончились смертью Фредерика Уизли, и Орден переехал в Имение Снейпов, к его изрядному неудовольствию.

У мальчика случился нервный срыв той ночью и Северус проводил его в комнату. Он в первый раз вошел туда с момента переезда и сразу почувствовал какие-то чары… На комнату были наложены заглушающие чары. Ему ужасно захотелось схватить племянника и расспросить о них, но странный ребенок едва держался на ногах, так что Северус уложил его спать и пристал к Дамблдору.

– Альбус, я хочу спросить тебя, – начал он, как только они остались одни. К тому времени все нашли место, где можно было провести ночь, – о мальчике.

– Не сейчас, Северус, – отрицательно помотал головой тот. – Я должен связаться с Кассией и Поппи. Мне также нужно поговорить с Уизли. Завтра собрание школьных попечителей, затем вынесение приговора Малфою – после обеда и послезавтра. Мне нужно рассказать Аркусу о новых смертях и обсудить школьные правила. Ты не помнишь, но Люциус, пока был директором, изменил некоторые из них и нам надо переделать их снова… Прости, мой дорогой мальчик, но если ты хочешь что-то узнать, спроси у племянника.

– Нет, Альбус, я не хочу давить на него. Я уверен, ты знаешь ответы на мои вопросы и …

– Нет, – резко прервал его Дамблдор. – И поверь, если мы не говорим тебе чего-то, значит, тебе нельзя это знать.

– Ты перекладываешь ответственность на ребенка, Альбус. Ты несправедлив к нему. – Северус глубоко вздохнул. – Хорошо. Предлагаю сделку. Ты отвечаешь мне на один вопрос и я не ухожу из Ордена.

– Северус, не угрожай мне, – устало сказал Дамблдор. – У меня нет времени для этих игр.

– Как и у меня, – холодно ответил тот.

Они молча смотрели друг на друга. Наконец Дамблдор вздохнул:

– Один вопрос, Северус.

– Мальчик болен, Альбус?

Директор, к удивлению Северуса, закрыл глаза и устало помассировал виски.

– На этот вопрос ответить нелегко, Северус. Технически, он не болен. Он не страдает от каких-либо заболеваний или чего-то подобного.

– Но?

– Но у него глубокие внутренние травмы. С ним очень плохо обращались в детстве. Это отразилось и на его физическом состоянии.

– Ты хочешь сказать, его пытали, Альбус? – быстро переспросил Снейп.

– Это уже второй вопрос, Северус, я не могу…

– ЕГО ПЫТАЛИ? СКАЖИ МНЕ, АЛЬБУС, РАДИ БОГА! – закричал тот и схватил старика за руку. – ОТВЕТЬ МНЕ, ответь, пожалуйста! – последние слова прозвучали умоляюще.

– Да, Северус, – бессильно прошептал тот. – Но, пожалуйста, не спрашивай его об этом. Он сам расскажет тебе все, как только почувствует, что снова может тебе доверять.

Проклятье. Проклятье, проклятье, – повторял себе Северус, уже лежа в постели. Его племянник был полон загадок, его пытали и ему, Северусу, надо было притворяться его отцом. Идеальное основание хороших взаимоотношений, подумал он. Ему придется заслужить доверие ребенка, которого пытали – ребенка, который был, возможно, более подозрительным, чем он, Северус Снейп. Он понятия не имел, с чего начать.

***

Дверь тихонько скрипнула, когда кто-то вошел в лабораторию.

– Могу я тебе помочь?

Северус поднял глаза. Мальчик выглядел более здоровым, чем вчера: хороший ночной сон оказался бесценным средством. Он изучил знакомые черты: все еще были видны следы истощения и боли. Годы ужаса нельзя было исцелить одной мирной ночью. И его глаза были пустыми и угрюмыми. Бедняга.

– Если хочешь, – Снейп пожал плечами.

Мальчик на цыпочках подошел ближе и заглянул в котел.

– Модифицированное Волчьелычное зелье? – он взглянул на Северуса поверх котла.

– Не мог устоять перед искушением приготовить его самостоятельно, – Мастер Зелий позволил маленькой улыбке прокрасться на лицо.

– Это ты создал его, – улыбнулся в ответ племянник и наклонился над столом, проверяя ингредиенты.

– В статье говорится, ты много помогал мне.

Мальчик поднял на него глаза. В этот момент свет упал на его худое лицо и Северус заметил голубоватые синяки. Почти в оцепенении, он вытянул руку и дотронулся до опухолей.

– Что это?

Тот осторожно ощупал лицо.

– Ох, – его улыбка исчезла, – Сириус ударил меня вчера. Потому что…

– Я знаю, – сказал Северус и почувствовал внезапный приступ гнева. Мальчик съежился, услышав резкий тон. Мужчина осторожно погладил его по плечу: – Я сержусь не на тебя. Я зол на Блэка. Он не имел права бить тебя.

– Но я…

– Нет. Я слышал всю историю от мисс Грейнджер и директора. Сегодня утром я говорил и с мистером Ноттом. Ты сделал то, что посчитал правильным. Это было неразумно, но нападение произошло не по твоей вине.

– Фред был моим другом, – вдруг сказал мальчик. Северус здорово испугался. Он не был готов к ситуации вроде этой: горюющие мальчики… – Он и Джордж первыми приняли меня в школе, даже несмотря на то, что считали тебя моим отцом. А теперь он мертв… И я никогда не благодарил его за то, что он пытался спасти нас, – мальчик скрючился и прижался лбом к крышке стола. Северус чувствовал себя совершенно по-идиотски.

Что он должен был делать с всхлипывающим ребенком? Что делают родители в похожих ситуациях? Если бы тот был младше… но ему семнадцать! Мастер Зелий не мог вспомнить, чтобы он плакал в таком возрасте…