Сквозь стены

– Хорошо. Давай рассмотрим факты. Я знал тебя до прошлого лета?

Дыхание Гарри на секунду замерло и он пожелал, чтобы Дамблдор был здесь и помог ему решить, как ответить.

– Нет, – наконец сказал он. – Ты вызвал меня после побега от Волдеморта.

– Побега?

– Да, ты был его пленником.

– Я… Как он обнаружил, что я шпион?

– Ты пытался спасти Поттера, – Гарри сказал это настолько нейтрально, как мог.

– Я. Спасти. Поттера. Мой бог, это не может быть правдой!

Гарри захотелось выругаться:

– Думаю, тебе тоже стоит начать считать, прежде чем говорить. Ты действительно имел в виду то, что сказал?

Бледное лицо Северуса неуверенно скривилось.

Прошло много времени, прежде чем он снова заговорил:

– Это один из тех затруднительных эмоциональных пробелов, как их называет Кассия, – глубоко задумавшись, сказал он. – Я ЗНАЮ, что я мог бы спасти Поттера в той ситуации, но не думаю, что поступил бы так сейчас.

– Но … почему? – неуверенно спросил Гарри. Ответ последовал немедленно:

– Потому что он просто глупый, безответственный, раздражающий, дерзкий, нахальный и самонадеянный мальчишка, точная копия своего отца, который… – поток слов замер. Гарри вздохнул, но промолчал. – Здесь есть что-то, что я не могу вспомнить. Джеймс Поттер сделал что-то, что я не могу припомнить, вместе с этим уб… с Блэком.

Гарри слегка воспрял духом, отметив, что Северусу удалось удержаться от оскорблений Сириуса. – Тогда они почти убили меня.

– Да, инцидент с оборотнем, – кивнул Гарри.

– Так ты знаешь.

– Ты мне рассказал.

– Есть ли что-то, что я не рассказал тебе?

Гарри решил сесть. Он пододвинул кресло так, чтоб видеть Северуса и устроился в нем.

– Ты рассказал мне много всего, Северус.

Тишина.

– Ты не мой сын, верно? – вдруг спросил Мастер Зелий.

– Вспомни проверку крови.

– Я помню, но все еще не могу поверить. Я должен помнить тебя! Я не стирал тебя из памяти! Зачем мне было делать это?

– Чтобы защитить меня от Министерства, – расстроено прошептал Гарри.

– Но… зачем тебя надо было защищать? Что ты сделал?

– Прости, Северус, – шепот Гарри был едва слышен, – Этого я не могу тебе сказать. Не сейчас. Пока не могу.

***

В последующие дни их отношения стали намного более спокойными и тихими. Они почти не разговаривали о прошлом – Снейп уклонялся от подобных разговоров и зная его, Гарри подозревал, что тот чувствует себя смущенным или даже стыдится моментов своей невольной открытости перед ним. Это было ему знакомо: Гарри хорошо помнил их разговор в Рождество о прошлом отца в качестве Пожирателя Смерти и последующие дни неловкого молчания. И хотя нынешняя тема не была такой деликатной, даже сам факт, что Гарри знает больше о Снейпе или о прошлогодних событиях, был достаточно неприятен. Не говоря уже о пробелах в его воспоминаниях.

Так что они проводили время за игрой в шахматы или обсуждали статьи по зельеделию. Их отношения оставались прохладными: Снейп даже не произносил имя «Квайетус», ни о чем его не спрашивал и не выказывал ни малейшего желания узнать мальчика получше.

Гарри был бесконечно опечален этим. Но всякий раз, когда Сириус пытался успокоить его, отвергал поддержку. Он не хотел, чтобы Сириус злословил о Северусе, обвинял его или злился, нет. Сириус никак не хотел понять, насколько это ранит крестника. Так что Гарри как мог избегал разговоров с ним. Вместо этого он предпочитал с благодарностью принимать открытую и понимающую поддержку Гермионы – она никогда не обсуждала отношения Гарри и Северуса, но всегда выслушивала его внимательно и непредубежденно.

Через несколько дней Сириус оставил Гарри в покое, отгородившись молчанием. Он чувствовал себя обиженным. Когда Гермиона попыталась их помирить, крестный отказался пойти навстречу и Гарри пришлось признать, что он ничего не может с этим поделать, но что именно Сириус ведет себя в этой ситуации как ребенок.

– Я не веду себя по-детски! – кричал тот. – Это ты вечно возвращаешься из госпиталя напряженный и сердитый, ты защищаешь мерзавца, который понятия не имеет о тебе, ты …

– Замолчи! – вскочил Гарри. – Ты ничего не понимаешь!

– Я прекрасно понимаю! – Сириус скрестил руки. – Он стер себе память! Это означает, что он не тот человек, что раньше, Гарри! Он не хочет видеть тебя! Ты ему даже не нравишься! И если его память не вернется, он никогда не станет прежним!

– Нет! Ты ошибаешься! Не воспоминания делают человека таким, какой он есть!

– Именно они!

Когда Гермиона вошла в комнату, она увидела двух человек, яростно уставившихся друг на друга.

– Квайет! Сириус! Чем, по-вашему, вы занимаетесь? – нервно спросила она. – Ваши глупые препирательства слышно во всем доме! И, Сириус, – она повернулась к мужчине, – НИКОГДА не называй Квайетуса никаким именем кроме этого. Мы не одни в имении. Здесь Энни и другие члены Ордена. Своим безответственным поведением ты подвергаешь его опасности, хотя предполагается, что ты взрослый!

Сириус изо всех сил сжал кулаки и не сказав ни слова, выскочил из комнаты, захлопнув дверь. Гарри повернулся к лестнице, собираясь вернуться к себе, но Гермиона коснулась его плеча, остановив:

– Квайетус, постой.

Его нога остановилась на полпути к ступенькам, плечи поникли:

– Что?

Гермиона подошла ближе.

– Сириус отчасти прав, ты знаешь, – неуверенно сказала она.

– Нет, – Гарри мотнул головой, но через секунду добавил. – Или не совсем. По крайней мере, не насчет Северуса, – он немного подумал. – Ты знаешь, я много думал об этом и понял, что его характер уже сформировался, когда это произошло. Любовь, которую он чувствовал в прошлом, влияет на него, даже если он не помнит о ней сейчас. Он просто запутался и … Мне кажется, он чувствует себя еще и немного униженным.

Гарри посмотрел прямо на девушку: – Ему нужен кто-то, понимаешь? Директор и главная Целительница думают, что я справлюсь с этой ситуацией. По крайней мере, я его предполагаемый сын, а не незнакомец. Даже если он не верит, что я его сын – и в этом он абсолютно прав, – горестная морщинка появилась в уголке его рта.

– Ты говорил с Дамблдором?

– Нет. Я разговаривал с Целительницей. Это она мне рассказала.

После этого разговора Гарри старался проводить больше времени в своей комнате. Он был благодарен, что Гермиона прервала его стычку с Сириусом, потому что не хотел разочароваться в нем. А при таком безответственном отношении, которое продемонстрировал крестный, это было слишком легко. Так что Гарри решил держаться от него подальше, насколько возможно.

В последующие дни атмосфера не стала теплее: ни один из них не пытался начать разговор, даже на нейтральные темы и Гермионе приходилось разговаривать с ними по очереди о каких-нибудь отвлеченных вопросах.

Ей повезло: произошло два неожиданных события, которые можно было обсуждать. Временный Министр назначил дату официальных выборов – 30 августа. Сразу после этого волшебное сообщество пришло к согласию, которое стало еще крепче после начала суда над Малфоем-старшим.

Оба эти события интересовали Гарри. И кандидатура следующего министра, и результат суда над Малфоем играли определенную роль в их с Северусом дальнейшей жизни, не говоря уже об их важности в ситуации открытой войны.