Сладость греха
Шрифт:
— Что, нашелся-таки покупатель?
— Да.
Хелен захлопала в ладоши.
— Перст судьбы, не иначе! Милочка моя, я так рада за вас с Марком!
Эти слова оказались последней каплей. Флорин рухнула в кресло, закрыла лицо руками и заплакала в три ручья.
Хелен не знала, что и думать.
— Что с тобой, деточка? — Мать опустилась на колени и ласково погладила по волосам дочь, плечи которой сотрясались от рыданий.
— Ох, м-мама, все плохо! Все так ужасно! Если я с-скажу все, тебе жизнь не мила покажется!
Хелен похолодела от ужаса.
—
Флорин решительно помотала головой, светлые пряди разлетелись в разные стороны.
— Еще хуже! — прорыдала она, не отнимая рук от лица.
— Что может быть хуже?
Флорин подняла заплаканное лицо, всхлипнула, вытерла нос тыльной стороной руки.
— Я не могу выйти замуж за Марка, мама. Я его не люблю!
Хелен стиснула руки и побледнела как полотно. Качнулась назад, словно от удара в грудь.
— Не может быть, — с трудом выдавила она, хватаясь за сердце.
— Может! Еще как может!
Флорин вскочила с кресла и ринулась в кухню за бумажными носовыми платками, а по возвращении обнаружила, что мать так и не сдвинулась с места. Хелен стояла на коленях, отрешенно глядя в пол.
— Я не люблю его, мама. Я люблю другого. — Теперь, когда роковые слова были произнесены, Флорин почувствовала, что самое страшное позади.
— Другого! — Хелен вскочила, лицо ее исказилось от ярости. — Да как ты смеешь заявляться ко мне за три недели до свадьбы и говорить такие кошмарные вещи!
— Сама не знаю как. Я всю неделю дрожала от страха при одной этой мысли, но под конец поняла, что от выбора никуда не деться. Ты или я, мама, третьего не дано.
— Что это значит — ты или я? — недоуменно спросила Хелен.
— Либо я осчастливлю тебя, мамочка, либо себя саму. Ведь это ты восхищаешься Марком, а вовсе не я!
На щеках Хелен проступили алые пятна.
— Ах ты дерзкая девчонка!
Флорин вздохнула, плечи ее поникли.
— Мама, присядь, пожалуйста. Нам следовало поговорить по душам гораздо раньше. О Марке, и обо мне, и о тебе…
Хелен вздернула подбородок.
— Обо мне?
— Именно. Присядь, прошу тебя. — Хелен неохотно уселась на краешек кресла напротив Флорин, сдвинула колени, недовольно поморщилась, точно червяка проглотила. — Мама, у нас с Марком, по сути дела, есть только одна точка соприкосновения — танцы. Но вместо того, чтобы потанцевать со мной лишний раз, он запирается в кабинете наедине со своими текстами. Это у тебя с ним много общего, а я тут ни причем. Мне следовало понять это в первый же день нашего знакомства. Сама посуди: не могу же я связать мою жизнь с человеком только для того, чтобы Марк компенсировал тебе отсутствующего мужа.
Хелен отвела взгляд.
— Хочешь сказать, что я свела вас с Марком потому, что сама не могу его заполучить?
— Отчасти да, но… — Хелен возмущенно фыркнула, вскочила с кресла, демонстративно повернулась к дочери спиной. — Не в романтическом ключе, мамочка, пойми! Ты искренне желаешь мне добра, а Марк — воплощенная стабильность, надежность, респектабельность… Словом, все то, за что тебе приходилось
бороться одной, без мужа. Но я хочу большего. Мне нужен человек, который любит жизнь, умеет смеяться и быть нежным, который… который… — Флорин подумала о Бене, и комната словно озарилась ясным солнечным светом.— Я так понимаю, что все это ты обрела в новом ухажере?
— Может, и так.
Хелен негодующе оглянулась через плечо.
— А пока ты меняешь женихов как перчатки, что мне прикажешь делать с гостями, созванными на вашу с Марком свадьбу? Что делать с подарками, которые вот-вот начнут прибывать? А банкетный зал, а цветы, а фотограф, а платье? — Резкий и пронзительный голос матери сорвался на истеричный визг. — Ты знаешь, в какую сумму обошлось мне все это?
— Точно не знаю, — кротко отозвалась Флорин, — но догадываюсь.
Хелен обернулась к дочери.
— За такого рода услуги авансы не возвращаются, милочка! — объявила она ядовито.
— Понимаю, мама. Но я выплачу тебе все до последнего цента, честное слово!
Хелен с негодующим видом снова отвернулась к стене.
— Ах, значит, выплатишь! — холодно повторила она. — Отныне всякий раз, при виде кого-либо из знакомых, мне захочется сквозь землю провалиться от стыда. За это ты мне тоже заплатишь?
— Мама, мне тоже приходится нелегко!
— А как насчет Марка? Ты ему уже сказала?
— Нет. — Впервые голос Флорин смягчился. — Я скажу ему завтра. Заеду за ним в аэропорт.
— Ну и славную встречу, ты ему уготовила! — съязвила Хелен.
И вдруг Флорин от души пожалела мать.
Неужели предательство отца настолько ее ожесточило, что она даже не в силах порадоваться за дочь? Или она предпочла бы, чтобы дочь вышла-таки замуж за Марка и уже после свадьбы поняла, что ошиблась?
Плечи Хелен беспомощно поникли. Она провела рукой по лбу, уставилась в пол. Молча покачала головой.
— Ты так и не спросишь меня о Бенедикте, мама? — тихо спросила Флорин.
— А чем этот твой… Бенедикт зарабатывает на жизнь? — холодно осведомилась мать.
— Он чинит автомобили…
Хелен изогнула бровь, презрительно наморщила нос и вышла из гостиной.
Но худшее и впрямь осталось позади. Флорин знала, что объясняться с Марком будет куда проще, чем с матерью. В отличие от Хелен Дигби, он не дает воли чувствам.
Марк сошел с самолета, сияя улыбкой, с дорожной сумкой и портпледом через плечо.
— Фло, до чего я по тебе соскучился! — Он чмокнул невесту в щеку и принялся в красках распространяться о чудесной конференции в Страсбурге, где его доклад имел шумный успех.
— Мы успеем выпить по чашечке кофе? — осведомилась Флорин по пути к стойке выдачи багажа.
— Конечно! Мне нужно столько всего рассказать тебе!
Странно, но Марк даже не заметил смятения невесты. Они удобно расположились за столиком в кафе. Марк себя не помнил от восторга. А Флорин терзалась чувством вины: ей не хотелось огорчать жениха, но, прежде чем начать строить жизнь заново, требовалось покончить с прошлым.