След черной рыбы

К нему то и дело обращались сотрудники, докладывали.

— Они мою машину увидели, товарищ полковник! — приблизившийся крепыш с побитым оспой лицом кивнул на «Жигуль», ночевавший во дворе Рыбнадзора.

— Вот и подумали, что начальник Рыбоинспекции Кадыров спит у себя в кабинете… Ну… и можно его замочить…

Агаев серьезно взглянул на Кадырова, ничего не сказал. В ту же секунду один из милицейских, осматривавших пожарище, его окликнул:

— Товарищ начальник! Замминистра приехал! Генерал Амиров!

Амиров — тоже высокий, породистый, в очках с тонкой металлической оправой, в костюме «с иголочки», — уже выходил из припарковавшейся у пепелища белой новенькой «Волги».

— Поджог? — спросил генерал, здороваясь.

Агаев кивнул, что-то крикнул кому-то из подчиненных. Тот сноровисто подскочил.

— Вот, товарищ генерал!

В руке у него лежала пробка от канистры.

— За преступником уже поехали, товарищ генерал.

Генерал Амиров осторожно подержал пробку в руке. Вернул сотруднику — тот сразу отскочил.

— Как тебе удалось так быстро его установить? — спросил Амаров.

— Умар Кулиев — личность на Берегу достаточно известная… — Агаев был обстоятелен. — Хотя и молод. Нигде не работал, занимался браконьерством. Сейчас вы его увидите…

— Подонок. Человеческую жизнь погубил. А кто тот? — он кивнул на пепелище.

— Молодой парень. Афганец… Воин-интернационалист… Недавно с курсов…

На носилках под закрытой простыней пронесли в закрытую машину останки погибшего. Офицеры сняли фуражки.

Внезапно толпа зашевелилась. Из подъехавшей патрульной машины показалось несколько людей в форме. Они со всех сторон окружали парня в наручниках, который шел в середине.

Старший группы вместе с арестованным и конвоем прошел к тому месту, где стоял генерал и начальник милиции.

— Вот он, — просто сказал Агаев, показывая на парня. — Умар Кулиев.

Конвой расступился, давая Амирову рассмотреть арестованного.

— Твоя работа? — спросил генерал. Тот молча кивнул.

Это был крепкий черноволосый парень лет двадцати пяти.

— А задумал давно?

— Месяца два назад…

— Готовился? — Кулиев пожал плечами. Милиционеры переглядывались.

— Почему вчера решился? — допытывался Амиров.

— Пьяный был.

— На машине приехал?

— Да.

— А машина?

— Моя.

— Где она?

— Дома стоит.

Генерал посмотрел на Агаева, тот тут же шепнул что-то одному из помощников. Сотрудник бегом побежал к патрульной машине.

— Сколько канистр бензина вылил? — спросил Амаров.

— Одну.

— Потом?

— Потом от ворот поджег… — Кулиев показал на начало выгоревшей дорожки.

С улицы послышался неистовый женский плач, это приехали мать и отец, сестры погибшего. Толпа пришла в движение. Кулиев поежился, дернул головой. Толпа надвигалась.

— Увозите… — приказал Агаев старшему конвоя. Закрывая Кулиева от обозленных людей, конвой начал отступать к машине. Возмущенная толпа наседала. Пару раз конвоирам пришлось применить дубинки, чтобы отогнать наиболее настырных.

— Отходи! Назад! Суд разберется…

Генерал заканчивал разговор с Агаевым в машине, полковник провожал его, стоя у незакрытой дверцы.

— Так и живем… — развел руками Агаев. — Начальника водной милиции второй год нет…

— Кого предлагаешь? — спросил замминистра.

— Туру Саматова из Мубека. Я его знаю. Вместе учились в Москве, в «вышке» [1] . Классный специалист…

— Его — что? Освободили?

— Не сегодня-завтра вопрос решится. Мне звонили… Генеральный прокурор внес протест. Решен вопрос о его восстановлении в органах…

1

Потом ее преобразовали в Академию

— Что же он так сразу и приедет?

— Нет, конечно. Но мы год ждали. Еще пару месяцев подождем.

Откуда-то из глубины тюрьмы кого-то вели. Гулкие шаги арестованного и его конвоира, мерно шагавших сквозь лабиринт коридоров, оформляли звонкую тишину современного узилища.

Арестованным, покидавшим тюрьму в то утро, был Тура Саматов.

В канцелярии Туру вписали в какие-то книги. Дали расписаться. Незапоминающаяся личность — работник тюремного отдела глухо зачитал постановление. В нем разбирались две строчки:

— …»За отсутствием состава преступления… Из-под стражи освободить…»

Непохожим на себя — коротко остриженным, в телогрейке и немыслимых ботинках — шагнул он в ворота под традиционным девизом отечественной тюрьмы:

«На свободу — с чистой совестью!»

За воротами Туру ждали. Офицер милиции поднялся со стоявшего у стены разбитого ящика.

— «…Я вышел зол и непреклонен, свободен, словно вор в законе, который вышел из тюрьмы!» [2]

Это был Силов.

2

Александр Юдахин. «Свобода»

На мгновение они коснулись друг друга лбом, щеками и тут же бегом бросились прочь от страшного этого здания.

За тюрьмой по широкой магистрали сверху от площади катил на светофор неудержимый вал машин, Силов и Тура в его немыслимом для столицы обличьи подбежали к краю тротуара. Силач успел крикнуть на бегу:

— МВД отвело нам номер в своих апартаментах… Тут недалеко… Я перевез туда кое-какие твои вещи…

— А нельзя сразу домой?

— Нет! Завтра тебя ждут в министерстве… Форма должна быть соблюдена! Тебе вернут статус сотрудника МВД и звание…

Первый же притормозивший частник, с которым Силову удалось пошептаться, согласился их отвезти.

— Ну вот! Товарищ мечтает подвезти тебя, Тура, — торжественно провозгласил Силин, открывая перед Саматовым дверцу. — Ты окажешь честь, если прямо с казенных нар пересядешь в поролоновый рай моего нового друга…

В гостинице МВД было тоже много людей, как и в обычной гостинице. Ее отличало разве только то, что больший процент постояльцев был в форменных одеяниях МВД и милиции. Обгоняя офицеров, Силов и Саматов побежали вверх по лестнице к окошку администрации. На бегу Силов кивнул Туре на офицера в форме, тащившего свернутый в рулон ковер, и его жену, в каждой руке которой было по автомобильной покрышке: