След кроманьонца
Шрифт:
Он скрылся в доме, а она осталась на улице в его дурацкой меховой жилетке, которая доходила ей почти до колен, воняла кожей и потом. Можно было убежать — парень, наверное, специально предоставил ей такую возможность — только почему-то совсем не хотелось.
Малыш появился минут через пять:
— Слушай, у меня есть идея! Наши улеглись. Почему бы и нам не поспать до утра?
— Я домой хочу!
— Ну, куда мы сейчас пойдем? Ночь, темно, на нас могут напасть какие-нибудь бандиты или хулиганы. Меня зарежут, тебя изнасилуют и тоже, может быть, зарежут.
— Наглец!
Парень пожал плечами:
— Сортир покажу, а место, где лечь, выберешь сама. Осторожно, вторая ступенька сломана!
Они уже поднимались по лестнице, когда Малыш что-то вспомнил и остановился:
— Самый главный вопрос! Ты уверена, что из-за тебя завтра стоит не идти на работу?
— Тебе заплатят!
— Гм… Бичом или мечом? Ладно…
То, что парень назвал «сортиром», было ужасно. Страшнее могло быть только… его отсутствие!
— Эй, Малыш! Я уже бдю, а ты еще спишь. Это несправедливо! Вставай!
— У меня выходной! Одолжи лучше рубашку! Я точно знаю: у тебя есть вторая!
— Не п…и! Нет у меня рубашки!
— Есть, есть! Ты ее за шкаф поставил! Дай поносить!
— Не дам! Ты порвешь или испачкаешь! Или гони две монеты!
— А рожа не треснет?
— Тогда девку дай трахнуть. Один раз! Хоть ты ее и не помыл!
— Сам договаривайся! Чем я ее мыть-то буду? Чья очередь была вчера идти за водой?
— Вот я должен ходить за водой для твоей девки! — Тогда отвали!
— Сам дурак!
По освещенным ласковым утренним солнцем улицам шествовала странная парочка: худой мускулистый парень, одетый только в широкие короткие штаны из облезлой шкуры, и девица с подбитым глазом, голыми руками и коленками. Наряд ее также был сделан из шкуры не первой свежести и перетянут веревочкой на тонкой талии. Забавная, конечно, парочка, но Хаатика каждый день видит и не такое. Молодые люди что-то жевали на ходу и вели непринужденную беседу.
— Послушай, принцесса, ты уверена, что твои родители обрадуются, а не наоборот? Тебя выпорют и отправят обратно — туда, откуда ты сбежала!
— Какой же ты тупой, Малыш!
— Я не Малыш!
— А я не принцесса! Как же прикажешь тебя звать?
— О, у меня много имен! Настоящее — Евгений или Женя, но, если трудно, можешь звать меня даже первым: Зик-ка. Окончание «ка» означает, что я не прошел посвящения в воины.
— Ага, значит, ты дикарь из какого-то дремучего племени? Пробился в столицу на заработки! И на нормальные штаны еще не заработал?
— Обижаешь! Я, между прочим, заплатил за тебя целый шаклим. Этого хватило бы не только на штаны.
— Ах, какой добрый! Мужественный, благородный рыцарь спас бедную девушку от рук злодеев!
— А что, и спас! Я же видел, что ты собиралась драться, как кошка, которую загнали в угол.
— Рыцари и принцы, между прочим, за прекрасных дам сражаются, а не платят разбойникам какую-то мелочь!
— Ничего себе — мелочь! И потом: с подбитым глазом и распухшей губой ты не очень прекрасная дама,
а драться пришлось бы с самим Большим Толлом!— Ага, ты его боишься, Малыш!
— Я — не Малыш. Конечно, боюсь: Толл лучший боец у Южных ворот. Чтобы выбить его, нужно…
— Ты струсил и вместо драки предложил ему денег!
— Прекрати! Я больше не ловлюсь на эти женские штучки! Завалить можно любого… почти любого, но зачем? Толл — хороший парень! А если будешь дразниться, отниму безрукавку, и дальше пойдешь голой!
— Я и говорю: дикарь! Позавчера с дерева слез, вчера из леса вышел!
— Неправда, я здесь кантуюсь уже почти месяц! А на днях была удача: у Храмовиков появилась работа, и они брали всех подряд. Мы готовили какой-то вонючий раствор и заливали его в емкости. Нас даже кормили! И всем заплатили по два шаклима за три дня работы!
— Подумаешь — два шаклима! Лучше расскажи, откуда ты взялся? У тебя было трудное детство, чугунные игрушки, да?
— Ну, с чугуном у нас в Поселке было туго. А игрушек я вообще что-то не помню. Хочешь историю про барсука?
— Какого еще барсука?
— Ну, он был не совсем барсук — здесь такие звери, наверное, не водятся. Он такой… вроде маленького медведя.
— И что? Ребенком он похитил тебя из дворца и унес в свою берлогу. Ты вырос среди зверей и только недавно узнал, что ты — королевской крови. Теперь пробираешься к родителям, чтобы занять свое место у трона?
— Это ты пробираешься к маме с папой. А меня барсук не уносил. Он попал в петлю и уже почти вырвался. Чтобы он совсем не порвал ремень, я стал с ним драться. Он был почти с меня размером.
— Бедное животное! Ты, конечно, победил его?
— Нет, он в конце концов вырвался и убежал. Я остался голодным, и вечером мальчишки избили меня до полусмерти. Но одному из них я порвал ухо, а другому почти откусил палец.
— М-да-а, не получается из тебя сказочного принца. Откуда же ты взялся?
— Я пришел к тебе через миры и века!
— Ну, через миры — это ладно, а как же ты прошел через века? И какие: бывшие или будущие?
— Наверное, можно сказать так: я возник из глубин прошлого. Вот за этими горами когда-то протекали большая река. Там, где она прижималась к предгорьям, жили люди речного племени, а ниже по течению начинались дремучие леса, и там обитали, соответственно, люди лесного племени. Вдоль реки весной и осенью шли стада буйволов и оленей, а в реке водились огромные рыбины — больше меня в длину и вот такой толщины! Мы били их гарпунами с острой рогулькой на ремешке.
— Ты просто пьянствовал с каким-нибудь студентом-историком и наслушался всякой ерунды! Или, может быть, живешь уже тысячи лет? Что-то не похоже!
Впереди между домами показался просвет — они подходили к одной из центральных торговых площадей Хаатики.
— Слушай, как тебя, Элл, что-то у меня нехорошее чувство… Как будто нам кто-то усиленно смотрит в спину. У тебя нет, а?
— Ничего у меня нет! Зато я вижу впереди площадь, и там мелькают желтые штаны стражей короны!