След Полония

— Согласно мнению экспертов ФБР, на опыт которых так не любит полагаться мой коллега… — продолжил выступающий, — фактическими руководителями группировки «Солнцево» во времена СССР и при его распаде были высокие чины спецслужб. За рубежом, особенно в странах бывшего Восточного блока, люди Могилевского и по сегодняшний день очень плотно сотрудничают с российской военной разведкой и с гражданскими разведчиками, — в американском отчете за двухтысячный год, например, соответствующие данные приведены по пятидесяти странам… Причем каждый раз формы работы на чужой территории зависят от местных условий. В Польше, например, в отличие от Венгрии или Литвы, русская мафия не стала создавать собственных структур, а просто подчинила себе самую мощную местную банду — «Прушкув».

— Господин Могилевский что — тоже служил в КГБ или в ГРУ?

— Нет. Но еще в начале советской Перестройки через сеть совместных предприятий и при поддержке бывших офицеров спецслужб он выводил за границу деньги коммунистической номенклатуры, а также валютно-финансовые резервы КГБ СССР. В последующие годы, по данным ФБР, при посредничестве некоторых американских банковских структур, Могилевский вывез из России капиталы на сумму от четырех до двадцати двух миллиардов долларов…

— Ого! — не удержался кто-то из присутствующих.

— У него уже тогда были свои люди не только в отделениях «Нью-Йоркского банка» по всему миру, но и среди чиновников Международного валютного фонда. Это вскрылось, когда Могилевский организовал хищение почти всего кредита в шестнадцать миллиардов долларов, выделенного МВФ для России.

— Где он сейчас?

— Точно не установлено. В девяносто седьмом Могилевский получил хорватское гражданство и поменял фамилию. Сейчас пользуется по меньшей мере пятью известными нам паспортами, а также дюжиной различных имен. Однако некоторое время назад мы получили от американцев несколько оперативных записей. Это записи международных телефонных переговоров Семена Могилевского из Варшавы с человеком, личность которого, к сожалению, пока не установлена. Собеседник господина Могилевского находился в Лондоне, беседа между ними велась на русском языке, и речь шла о взаимных расчетах по сделке с неким «очень скоропортящимся» и требующим «особо бережного отношения» товаром. Из контекста и некоторых особенностей разговора аналитики сделали вывод о том, что под этим «товаром» вполне могли подразумеваться радиоактивные вещества.

— Или биологические препараты, — опять напомнил о своем моряк из военной разведки.

— Или цветы, например… — пожал плечами начальник оперативного отдела МИ-5.

— При чем тут цветы? — не понял мистер Ремингтон.

— Абсолютно ни при чем, к сожалению, — вздохнул начальник оперативного отдела.

Совещание штаба подошло к концу примерно через сорок минут.

— Господа, министр внутренних дел ждет от вас тщательно мотивированных выводов и предложений. Считаю необходимым еще раз напомнить, что от того, насколько быстро мы их получим, будет зависеть, как скоро правительство примет решение о повышении уровня террористической угрозы в стране с «серьезного» до отметки «критический». Прошу также учесть, что такой высокий уровень угрозы мы объявляли всего один раз, в прошлом году — сразу после взрывов в метрополитене, и тогда соответствующие мероприятия обошлись государственному бюджету в весьма значительную сумму.

— Нельзя экономить на национальной безопасности.

— Но до этого случая у нас не было конкретных сведений о готовящихся терактах!

— Американцы давно уже предупреждали нас, что Осама бен Ладен пытается изготовить или купить у русских «грязную» бомбу, — возразил правительственному чиновнику представитель «атомной полиции». — Они сообщали также о возможной попытке одного из видных радикальных исламистов проникнуть на британскую территорию с ядерными материалами.

— Этого недостаточно.

— Господа! Я благодарю всех за внимание и за плодотворную работу, которую мы сегодня проделали вместе. — Мистер Ремингтон первым поднялся со своего места, и вслед за ним начали вставать из-за стола другие члены временного оперативного штаба. — К сожалению, речь идет уже не о том, состоятся ли террористические атаки вообще, а о том, когда именно они состоятся…

— Боже, храни Англию!

* * *

Опоздание больше чем на три минуты считается неприличным.

Со стороны ничего заметно не было, но те, кто хорошо знал мужчину, сидевшего возле иллюминатора в каюте сухогруза, решили бы, что он очень нервничает.

Впрочем, люди, слишком хорошо знавшие его, долго не жили…

Пресловутый «черный кеб» — дорогое такси, больше похожее на сувенир или музейный экспонат, чем на средство передвижения, — осторожно выкатился на причал.

— Это здесь, сэр. Вон стоит!

— Хорошо. Остановите.

Туман… Протяжный, тоскливый гудок покидающего порт теплохода режет душу и выворачивает ее наизнанку.

Где-то впереди скрежещет металлом огромный, раскорячившийся на рельсах башенный кран. Надрываются сытые чайки. То и дело выскакивают на асфальтовый пятачок автопогрузчики: угрожающе обнажив матовые лезвия стальных клыков, они выхватывают что-то из нескончаемых штабелей и исчезают с добычей в распахнутом чреве кирпичного склада.

Закрывая и без того скудную панораму, прямо напротив чернел помятый и обшарпанный борт уже начавшего опорожнять свои трюмы сухогруза. Название этой посудины на английский язык не переводилось, но где-то вверху лениво полоскался на ветерке флаг некоего крохотного островного государства, о котором мало кто, кроме его жителей, слышал хотя бы раз в жизни.

— Подождите меня здесь тридцать минут. Потом подайте звуковой сигнал. Потом подождите еще десять минут и, если я не выйду, можете быть свободны!

Человек, которого окружающие и пресса за глаза называли Олигархом, отжал ручку дверцы, вышел из автомобиля и через опущенное наполовину окно, как было здесь принято, протянул водителю сложенные пополам купюры.

— Непременно, сэр.

Водитель-англичанин с большим достоинством принял деньги и остался за рулем — открывать и закрывать дверцу за пассажиром, даже с расчетом на крупные чаевые, в его обязанности не входило.

Олигарх подошел к борту сухогруза и поднялся по скользким металлическим ступенькам наверх.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте… — Крепкий малый, стоявший на вахте у трапа и старательно изображавший матроса, посторонился, потом добавил по-русски: — Заходите, пожалуйста. Сейчас вас проводят.

Собственно, здесь уже заканчивалась территория английской короны и начиналась юрисдикция другого государства. Строго говоря, это была уже не Великобритания…

Собственно, на данной норме международного права и строился расчет Семена Могилевского — человека, которому срочно потребовалось увидеться с Олигархом…

Могилевский был слишком умен и осторожен, чтобы появиться на земле хотя бы одной из стран, которые добивались его ареста. Видная фигура в организованной международной преступности, он и на сво-боде-то оставался до сих пор только потому, что не верил даже собственным детям — а что уж говорить о партнерах по бизнесу или криминалу! Даже если и не подставят случайно, то запросто могут организовать что-нибудь вроде несчастного случая.

Зато здесь, на борту сухогруза, принадлежащего его собственной судоходной компании и зарегистрированного под дешевым иностранным флагом, никаким правоохранительным органам, включая Интерпол, было его не достать. Теоретически! Потому что Семен Могилевский прекрасно отдавал себе отчет в том, что все это — лишь иллюзия относительной безопасности от спецслужб. Такая же призрачная иллюзия, как на улицах тихой Женевы или в тропических джунглях…