Следствие
Шрифт:
Грегори встал и прошелся по комнате. На стене висела большая фотография в рамке: скульптурная группа, снятая снизу, с резко очерченными пятнами света и тени.
– Это вы снимали?
– Да.
Сисс даже не повернул головы.
– Неплохо.
Грегори осмотрелся. В письменном столе он узнал стол с негатива. «А кирпичи - это книги», - догадался он. Взглянул на окна: кроме обычных, на них были черные светонепроницаемые шторы, сейчас свернутые и поднятые.
– Вот уж не думал, что у вас склонность к искусству, - заметил он, снова присаживаясь к столу.
Сисс несколько раз моргнул и с трудом поднялся.
– Когда-то увлекался. Кое-что еще сохранилось, хотите взглянуть?
– О, с удовольствием.
– Сейчас.
– Сисс шарил по карманам.
– Где же ключи? А, наверное, в пальто.
Он
– Что тебе нужно от меня, ты, мразь?
– фальцетом выкрикнул Сисс.
– Признания? Ну так получай! Это я. Слышишь? Это я! Все я! Я все подстроил, я воровал трупы! Играл мертвецами в куклы: так мне захотелось, ясно?! Не смей прикасаться ко мне, мразь, не то меня вырвет!!!
– Лицо у Сисса посинело. Он с трудом добрел до письменного стола, упал в кресло, трясущимися руками вытащил из кармана стеклянную трубочку, вырвал зубами пробку и, прерывисто дыша, почти задыхаясь, слизнул несколько капель маслянистой жидкости. Постепенно дыхание его становилось глубже, ровнее. Опершись затылком о книжную полку, он сидел с закрытыми глазами и хватал воздух. Наконец, придя в себя, шевельнулся, уселся поудобней. Грегори неподвижно стоял и смотрел. Лицо у него все еще горело.
– Вон! Прошу вас, уйдите, - хрипло пробормотал Сисс.
Но Грегори как будто прирос к полу - стоял и чего-то ждал.
– Ах, нет! Ну что ж!
– Сисс вскочил и сразу же закашлялся. Кашлял он долго, жадно ловя ртом воздух. Кончив, выпрямился, дотронулся до воротничка рубашки, который перед этим расстегнул, одернул пиджак и вышел. Хлопнула входная дверь.
Грегори остался в квартире один. Сейчас можно было бы всласть порыться в ящиках; он даже подошел к письменному столу, хотя понимал, твердо знал, что не сделает этого. Он закурил сигарету и принялся ходить по комнате. Голова была совершенно пустая. Раздавив сигарету в пепельнице, он еще раз взглянул на стол, покачал головой и вышел в прихожую. Пальто валялось на полу, он поднял его и увидел, что спина разорвана почти до талии, а петля вешалки с лоскутом подкладки висит на крючке. Он стоял, рассматривая пальто, и вдруг зазвонил телефон. Грегори не шелохнулся. Телефон все звонил. Тогда Грегори вернулся в комнату и остановился, ожидая, когда звонок умолкнет, но тот продолжал надрываться.
«Ни принципов, ни последовательности. Тряпка я. Нет, не тряпка, а как это? Мразь, вот как!» - подумал Грегори и поднял трубку:
– Алло?
– Это вы? Наконец-то!
– раздался в трубке голос Шеппарда.
– Да, я. А откуда… как вы узнали, что я здесь?
– спросил Грегори. Ноги у него стали ватные.
– Ну а где вы еще можете быть в двенадцатом часу ночи, если вас нет дома?
– ответил Шеппард.
– Вы долго еще намерены оставаться здесь? Сисс не очень далеко от вас?
– Сисса нет. Его вообще нет в квартире.
– А кто есть? Сестра?
– В голосе инспектора звучало недовольство.
– Вообще никого нет.
– То есть как? Вы один? Как вы там очутились?
– На сей раз голос инспектора звучал явно неприязненно.
– Мы пришли вместе, но он ушел. У нас тут произошел конфликт, - с трудом выдавливал из себя Грегори.
– Потом, то есть завтра, я… если смогу… в общем, при встрече… А почему вы звоните? Что-нибудь случилось?
– Случилось. Умер Вильямс. Вам эта фамилия, надеюсь, известна?
– Да, конечно.
– Перед смертью он пришел в себя и захотел дать показания. Я пытался отыскать вас, даже по радио объявляли…
– Простите, не знал…
– Не стоит извиняться. Показания записали на магнитофон. Я бы хотел, чтоб вы их прослушали.
– Сейчас?!
– А зачем откладывать? Вы
ждете Сисса?– Нет, нет, я как раз собрался уходить…
– Вот и прекрасно. Вы в силах прямо сейчас приехать ко мне? Я предпочел бы не откладывать на завтра…
– Хорошо, - каким-то бесцветным голосом ответил Грегори, но тут же вспомнил о пальто и поспешно добавил:Только сначала мне нужно заехать домой. Это займет полчаса, не больше.
– Жду вас.
Шеппард повесил трубку. Грегори поднял пальто, перекинул через руку и сбежал вниз по лестнице. Заглянул во двор: серого «крайслера» не было. На улице он поймал такси, доехал до «Савоя» и пересел в свой «бьюик». Остывший мотор долго не заводился. Прислушиваясь к его тарахтению, Грегори мучительно размышлял, что сказать Шеппарду.
Возле дома мистера и миссис Феншо стоянки не было, но сейчас Грегори было не до соблюдения правил; он оставил машину у ворот и по мокрому асфальту, в котором, как в зеркале, отражались далекие огни, помчался к парадному входу. Долго пытался повернуть ключ в замке, пока с удивлением не обнаружил, что дверь не заперта. Такого еще не бывало. Огромный холл был заполнен мерцающим, колеблющимся полусветом, над лестницей на высоком сводчатом потолке вспыхивали и угасали какие-то странные отблески. Ступая на цыпочках, Грегори дошел до зеркального зала и на пороге остановился.
На том месте, где стоял стол, было какое-то возвышение, накрытое коврами. По обеим сторонам его стояли свечи, и бесконечные галереи огоньков дрожали в угловых зеркалах. В воздухе висел запах горячего стеарина, желтосиние огоньки беспокойно колебались, фитиль одной свечи потрескивал. Все это было настолько необычно, что Грегори замер и остолбенело уставился на пустое место между рядами свечей. Потом медленно поднял глаза; со стороны могло показаться, будто он любуется радугами, загорающимися и гаснущими в хрустальных кристаллах люстры. Осторожно обвел взглядом зал - никого. Двинулся дальше - вдоль стенки, крадучись, на цыпочках, точно вор, - и вдруг увидел на полу белую свернутую спиралью стружку. И, только дойдя до распахнутой двери, услыхал шаги. Надеясь проскочить, спрятаться у себя в комнате, он пошел быстрее. Впереди, в темноте, забрезжили дрожащие золотистые искры. Из коридора выплыла миссис Феншо. Она шла очень медленно, на плечи поверх черного платья у нее была накинута темно-лиловая шаль с нашитыми золотыми бляшками; при каждом движении они вспыхивали и переливались. Грегори попытался разминуться, но она шла прямо на него. Шла, как слепая. Пришлось отступить на шаг и еще на шаг, он пятился задом, а она надвигалась - неуклонно, точно не видела его. Грегори споткнулся о дорожку и остановился. Они опять были в зеркальном зале.
– Жизнь моя!
– вдруг выкрикнула рыдающим голосом миссис Феншо.
– Жизнь моя! Все! Все кончено! Унесли его!
– Она подошла так близко, что Грегори чувствовал на щеке ее дыхание.
– Он знал, что не выдержит, и еще сегодня говорил мне! Но ведь все было как обычно, почему же все кончилось? Почему?
– повторяла она, жарко дыша Грегори прямо в лицо, и внезапно эти слова и фразы, выкрикиваемые с таким отчаянием, утратили для него всякий смысл и значение.
– Не знаю… о, неужели… мне очень жаль… - беспомощно бормотал Грегори, чувствуя, что запутывается в нелепости, в непонятной трагедии, становится участником какой-то неправдоподобной сцены, разыгрываемой с правдоподобнейшим отчаянием. Из-под шали миссис Феншо выползла темная рука с набухшими венами и крепко схватила Грегори за запястье.
– Что произошло? Неужели мистер Феншо… - Грегори не закончил вопроса, потому что она, захлебываясь от беззвучных спазматических рыданий, подтвердила его предположение судорожными кивками.
– Ох, так внезапно, - пробормотал он.
Эти слова, казалось, привели ее в чувство. Она взглянула на него тяжело, жестко, почти с ненавистью.
– Нет! Не внезапно! Не внезапно! Нет! Уже давно, уже долго, и он все эти годы отодвигал, мы вместе сопротивлялись, боролись, у него же было все самое лучшее, что только нужно человеку. Я каждую ночь делала ему массаж, я держала его за руку, когда ему было плохо, сидела возле него до рассвета. Без меня он мог только днем, днем я ему была не нужна, но ведь сейчас же ночь, ночь!!!
– снова закричала она отчаянно, страшно, и странное, звучное эхо еще усилило ее голос.