Слезы счастья
Шрифт:
— Наверняка именно поэтому он забыл предупредить Ди, что Майлз приедет в шесть вечера, — заметила Розалинд, — а не в полдень, как было условлено. А Ди пришлось сидеть на вокзале и ломать голову, что же с ним стряслось.
— Хорошо, что у тебя был включен телефон, — сказала Ди Майлзу, — иначе я совсем разволновалась бы, когда ты не сошел с того поезда.
Майлз тоже выглядел встревоженным, но от комментариев воздерживался.
— До него просто не достучаться, — заявила Салли, сморкаясь в платок.
— А кто-нибудь пытается, хотела бы я знать? — сердито спросила Розалинд, пристально глядя
— Вынуждена с тобой согласиться, — посерьезнев, проговорила Ди. — Я много лет знаю твоего отца, и сейчас он определенно сам не свой. И, откровенно говоря, в голове не укладывается, что он так оскорбляет память твоей матери, при том что всегда был преданным и внимательным мужем.
— Мама всегда в первую очередь заботилась о его счастье, — не умолкала Розалинд, — она даже уговаривала его, чтобы он женился во второй раз, но я знаю, как она боялась, что он выберет ее. Не могу без слез вспоминать, как она из-за этого расстраивалась. Папа тоже это видел, и я не хочу сказать, что он не сочувствовал ей или не делал все возможное, чтобы ее утешить. Делал. Но как он поступил сразу после маминой смерти?
— Надеюсь только, что это непонятное поведение не скажется на его карьере, — пробормотала Ди.
Тут наконец заговорил Майлз:
— Думаю, это уже происходит, — сказал он.
Взгляд Розалинд сделался колючим и настороженным.
Смахнув со лба прядь волос, Майлз продолжил:
— Ди права, за последние несколько месяцев Дэвид изменился. Теперь это становится видно невооруженным глазом... Он как будто не сосредотачивается на том, что ему говоришь, или теряет к этому интерес, или... Не знаю, это трудно выразить словами. Иногда кажется, что он просто где-то не здесь. И это замечаю не только я, потому что в пятницу утром мне позвонил ни много ни мало министр иностранных дел и спросил, все ли в порядке с Дэвидом.
В глазах Розалинд еще острее вспыхнула тревога.
— Почему он об этом спрашивал?
— Судя по всему, в четверг они ужинали вместе и Колину показалось, что Дэвид немного размыто, как он выразился, говорил о своих планах на следующий парламентский срок. Я, разумеется, уверил его, что Дэвид более чем готов его поддержать и сменить на посту министра, но должен сознаться, что такие звонки немного выбивают из колеи.
— Видите, — вскричала Розалинд, — она зачеркнет все его шансы на успешное возвращение в большую политику, и не успеем мы оглянуться, как он уже будет рад хотя бы сохранить мандат, не то что перебраться из заднескамеечников в первые ряды. Слава Богу, что я убедила папу переписать на меня бизнес, пока эта дама не успела до него добраться. А так она могла бы его до нитки обобрать.
— Послушай, я знаю, что твой отец состоятельный человек, — вмешалась Салли, — но ни для кого не секрет, что он весьма привлекательный мужчина, так что женщин в нем могут привлекать не только деньги и высокое положение.
Знаю, тебе неприятно будет это услышать, Роз, но я и сама вполне могла бы положить на него глаз.— Ты слишком много выпила, — огрызнулась Розалинд.
— В пятницу мне звонил еще кое-кто, — угрюмо продолжал Майлз. — Не могу сказать, кто это был, но, по всей видимости, младший министр, которому, вероятно, придется уступить свой пост Дэвиду, копает под Лизу Мартин.
В предвкушении свежей сплетни атмосфера в комнате заискрилась, как от электрического разряда. Все взгляды были прикованы к Майлзу, когда он сказал:
— Простите, на этом этапе я не могу поделиться с вами подробностями, но скажу вот что: если это всплывет, в партии наверняка будут недовольны, а это, в свою очередь, может резко снизить шансы Дэвида на повышение.
Розалинд откинулась на спинку стула, разрываясь между ликованием и тревогой.
— Папа об этом знает? — спросила она.
— Еще нет. Мне нужно выбрать подходящий момент, и я буду признателен, если вы не станете упоминать об этом при разговоре с Дэвидом. Вопрос очень щекотливый, и к его решению нужно подходить с умом.
Всем явно не терпелось узнать, в чем замешана Лиза Мартин, но давить на Майлза никто не пытался, потому что было известно: его преданность Дэвиду была превыше всего.
— Ответь мне на один вопрос, — попросила Розалинд. — Она хотя бы догадывается, что папины враги взяли ее на прицел?
— Меня бы на ее месте ничто не настораживало, — ответил Майлз.
— Так чего нам стоит ожидать в ближайшем будущем? — спросила Ди.
— Не знаю, но во вторник я увижусь со своим источником, чтобы получить свежую информацию по этому вопросу, а следующим утром у меня встреча с парой ближайших соратников Дэвида. Я должен рассказать им, что происходит, чтобы мы вместе просчитали, как враги Дэвида могут использовать эти сведения. Тогда, в случае необходимости, нам будет легче справиться с последствиями.
Повисшее в комнате молчание нарушил Лоуренс:
— Мам, восемь тридцать, мне надо ложиться спать, — сказал он с порога.
Увидев своего малыша таким серьезным и целеустремленным, Розалинд мгновенно растаяла:
— Конечно, милый, — сказала она, поднимаясь и подходя к сыну. — Хочешь остаться сегодня здесь, в своей комнате?
На лице мальчика ясно читалось, как тяжело ему иметь дело с чем-то неожиданным.
— Восемь тридцать, — повторил он, — мне надо ложиться спать.
— И ты можешь спать здесь, у тети Ди. У нее есть кроватка для тебя, которой, как ты знаешь, ты можешь пользоваться, когда захочешь.
Лоуренс зло посмотрел на мать.
Розалинд улыбнулась ему, но прикасаться побоялась.
— Как вы сегодня порыбачили с Дэвидом? — спросила Ди. — Ты поймал что-нибудь?
— Нет, — ровным голосом ответил мальчик, — но Дэвид приехал вместе с собакой, которую зовут Люси. Она очень проворно ловила палки.
Ди улыбнулась.
— Как мило, — сказала она, поглядывая на Розалинд и пытаясь понять, знает ли та, кто хозяин собаки.
— Она, — прошептала Розалинд. — Хорошо, дорогой, иди. Я загляну к тебе через полчасика. Ты знаешь, где у тети Ди лежит твоя запасная пижама.