Сломанный лёд – 2
Шрифт:
– Вот зайца поменьше стало. Ты молоко-то пьёшь? – Вдруг резко остановилась женщина.
– Пью! – Ксения чуть не наткнулась на неё.
– Хорошо, завтра надоимся и я тебе принесу и молочка, и сметанки. Я-то думала, ты как все городские селёдки немолоко пьёшь. Во народ дурят, а! – Женщина снова зашлась смехом. – Орехи с водой наведут и за кошмарные деньги втетеривают! Нам Клавка однажды такое привезла в магазин, так всей деревней ржали. Хорошо мужики на запивку со скидкой разобрали. Им-то всё равно, чем беленькую сверху поливать!
Вскоре они добрались до стоящего на обочине ГАЗика. Старый
ГАЗик притормозил возле старого дома. Ксения вслед за Алевтиной вошла в избу, с удивлением оглядела колоритное жильё, где как-то совместно жили и подушки с вышивкой, и плакаты с изображением модных певиц и актрис.
– Вон там болезный лежит.
Ксения прошла в небольшую комнатку, всю увешанную таким же глянцем, как и в гостиной, если её можно было так назвать. Бледным полотном на кровати лежал довольно молодой мужчина, он не открывал глаз и только тихо постанывал.
– Здравствуйте!
Матвей чуть сощурился, застонал громче и спустя пару минут сказал.
– Помираю я доктор!
– Придурок! – В комнату ввалилась Алевтина, включила свет, быстро откинула одеяло и показала свёрнутую набок ступню. – От этого ещё никто у нас в деревне не помирал.
– А я мать помру, вот увидишь!
Ксения быстро оглядела ногу, кивнула Алевтине и сказала:
– Придержите его!
Женщина с энтузиазмом взялась за дело и навалилась всем тучным телом на паренька. Матвейка сдавленно крякнул, а Ксения, воспользовавшись ситуацией, быстро вправила вывих. И тут мужчина заорал так, что его песнь даже подхватили соседские петухи.
– Вам больно? – Спросила Ксения, глядя ему в глаза.
– Уже, наверное, нет! – Слабо отозвался он.
– А что вы кричите? – Ксения покачала головой. – Ногу не нагружать дней десять. Мазь я сейчас напишу, какую купить нужно.
Ксения вышла обратно в большую комнату, где на столе уже дымилась жёлтая картошка, густо присыпанная укропом, лоснилось янтарное сало, румяной горкой лежала запечённая рыба и из-под льняного полотенца выглядывал бок каравая. Алевтина поставила на стол запотевшую бутыль с кристально чистой жидкостью и водрузила рядом две рюмки.
– Всё своё, домашнее! Не побрезгуй докторша! – Алевтина приветливо кивнула, приглашая к столу. – Не люблю ничего покупного, он бабы батонов накупят и сидят лопают. А я всё сама! Как мать и бабка учили. Даже укроп до сих пор в парнике теплится. А то на земле живут, а покупное едят! Не дело!
Ксения не могла отказаться от такого приглашения, иначе она рисковала на целую неделю пробрести себе недоброжелательную соседку.
– Ой, что это я! У меня ещё и сметанка с щучьей икрой есть и огурчики солёные.
Пока Алевтина ходила к холодильнику, из комнаты постанывай и прихрамывая вышел Матвей.
– Мам, я тоже есть хочу!
– Пить ты хочешь, а не есть! Иди ляг, я тебе туда всё принесу. Дай с нормальным человеком поговорить!
Алевтина неспешно плела кружево разговора, подперев полной рукой голову. Рассказывала о соседях, о деревенской
жизни, смеялась над своими шутками. Ксении вдруг стало невероятно уютно в этом чужом деревенском доме, в котором её так радушно принимали и невероятно вкусно кормили.– Поздно уже совсем! – Опомнилась наконец Ксения. – Идти нужно.
– На што? У тебя там уже не топлено, да и мы с тобой поллитровку-то уговорили, я ж за руль не могу. Оставайся, а с ранья провожу тебя. Я уж и тесто на оладушки поставила, утром нажарю. Давай вон там ложись, я тебе постелила.
Сон пришёл мгновенно, Ксения лишь успела коснуться головой подушки. А утром, открыв глаза, она увидела, что стужа за окнами вовсю кутает в белые покрывала всё видимое пространство.
– Зима, скорее всего, моё время для перемен! – Пробормотала она и вышла из-за занавески, за которой спала.
Ксения бродила по пустому дому и вдруг услышала, как стукнула входная дверь, и в комнату вошла хозяйка.
– Проснулась уже! Сейчас завтракать будем. – Она сразу разожгла плиту и поставила чугунную сковородку. – Ты кофий пьёшь утром?
– Доброе утро. Да, спасибо.
– Иди в сени, там тёплая вода в умывалке есть. Холодина там правда, но до зимы ещё успею утеплить, летом ремонт недоделала. Кто ж знал, что ноябрь такой выдастся.
Ксения вышла в мёрзлые сени, вдохнула морозный воздух и поняла, что именно сегодня впервые за долгое время она вдруг почувствовала себя счастливой.
Она присела к столу, зажмурилась от удовольствия, когда, искупав в сметане первый оладушек съела его и даже замерла, так ей было хорошо. Вдруг дверь отворилась, в комнату вошла женщина похожая на Алевтину и заулыбалась.
– Ой, и я с вами кофейка попью. Я Тамара, – она присела напротив Ксении, – а вас как зовут?
– Ксения, – улыбнулась она в ответ.
– Алевтина, ты мне молоком холодным разбавь, а то по скоренькому надо! Моя-то, чё удумала, – Тамара развернулась к Алевтине, которая хлопотала у плиты, – хочу говорит рожать, пока столичная докторица здесь! Ну ты ж мою знаешь, если ей в калган что и взбрело, – Тамара постучала себя по лбу, – то всё, не остановишь!
– И чего? – Алевтина поставила перед ней большую кружку.
– Не хочу, говорит, чтобы этот старый козёл роды мои принимал, – Тамара посмотрела на Ксению, – ну это она про фельшера нашего! Я говорю, милая моя, нешто так бывает, пух и родила. Говорю, собирайся, в район поедем. А она упёрлась рогом. Нет, хочу, чтоб столичная докторица приняла. Сподмогнёте? – Тамара проникновенно посмотрела в глаза недоумевающей Ксении.
– В смысле? – Ксения даже замерла с чашкой в руке.
– Дочь моя рожает, говорю. Пойдёмте роды принимать? – Весело сказала женщина.
– Что прямо сейчас рожает? – Вкрадчиво спросила Ксения, абсолютно сбитая с толку.
– Ну уж минут двадцать как. Я просто к Люське забегала, на празднование позвать.
– Да что же вы сидите? – Ксения вскочила.
– Да, не бойтесь, у нас в роду все крепкие, рожают быстро. Так, что бабанька моя на вторые сутки уже на покос ходила. Я просто переживаю, первый это у неё. Но жопа-то здоровая, хорошо должен проскочить.
Ксения выдохнула, быстро накинула куртку и сказал:
– Показывайте, где роженица.