Сломанный мальчик
Шрифт:
После ночного отдыха мне хотелось размять ноги и я сползла на ресепшн. Там я зачем-то полистала записи, которые ведутся на венгерском языке, посмотрела камеры в коридорах, крутанулась в холле и направилась в столовую спокойно сделать себе кофе, пока повар-кудесник не пришел готовить завтрак.
Вот пес его знает, где тут свет-то включается! В рассветных сумерках я ощупывала шершавые оштукатуренные стены, силясь вспомнить, где стоит кофейный аппарат. Я на самом деле тот еще извращенец – не люблю свежесваренный кофе. Мне подавай растворимую отраву, горькую как слезы и судя по вкусу, ядовитую как мышьяк. Только ложечка гранулированного Нескафе, разведенного
Я сделала шаг и икнула от неожиданности: из угла столовой, тяжелым взглядом не шибко живой девочки из колодца, на меня смотрела жиличка из пятого номера.
– Господи, вы что тут делаете в такую рань-то? Анна, у вас все в порядке?
– Да, спасибо.
– Доброе вам утро!
– Доброе…
Выглядела она как человек, который только что вернулся с бурной ночной гулянки, куда отправился без разрешения супруга, и теперь человека этого ожидают нехилые семейные разборки.
Я бы на ее месте тоже в номер особенно не стремилась!
– Хотите, сделаю вам кофе?
– Да, спасибо.
Мы еще немного помолчали и я полюбопытствовала, давно ли она вернулась – было интересно, как долго она тут сидит.
Оказалось, безголовый Иштван оставил входную дверь открытой – заходи кто хочешь, бери что хочешь…
– Ночью холодно было на улице?
– Ну так… Сейчас, конечно, намного прохладнее, чем днем.
Попрощавшись с жертвой семейных отношений, я вернулась к себе, трудиться.
Кой черт меня, до сих пор писавшую исключительно деловую литературу на профессиональные темы, дернул взяться за иронический детектив – ума не приложу. Но отступать было некуда. Новое произведение было мною уже всячески анонсировано в соцсетях и читатели с нетерпением ждали его выхода.
Это, знаете ли, только в книжках пронырливая старушка, как семечки, щелкает разные загадки и строго раз в месяц находит по трупу буквально в любых гостях. Я бы на месте родных и знакомых давно перестала пускать ее в дом – еще чего не хватало. Только она на порог, так в доме непременно кого-нибудь грохнут. И так вот постоянно. И до самого конца романа не понять, что убийца садовник.
Хотя, у меня же тоже книжка! Эффектное название уже было: «Когда Господь забывает нас».
Эти слова были первой строчкой песни, которую в юности написал мой приятель. То, что раньше казалось таким красивым и торжественным, по прошествии времени выглядело наивным и пафосным. А как название книги – вполне себе, вполне. Теперь бы еще понять, о чем должна быть эта история! Ну… Пускай она, допустим, будет о религиозных фанатиках. Об этом станет известно позже, по ходу развития сюжета, а пока нам нужно кого-нибудь убить. Хорошо бы прикончить того, к кому испытываешь реальные негативные эмоции.
Я стала примерять своих знакомых на роль жертвы. Вот так, чтобы прямо убить (сбросить со скалы, отравить редким ядом, задушить случайно заползшей змеей) – мне хотелось только Омуля. Но он вообще не стоил того, чтобы я ради его персоны перебирала пальцами по клавиатуре.
Передумав мочить родственников и знакомцев, я было остановилась на классическом дворецком – но как я буду в красках описывать английский быт, ничего о нем не зная? В Британии-то я пока ни разу не была. Нет, это не подойдет – слишком сложно.
Что ж, раз мне так тяжело фантазировать, начну писать с натуры. Вон, возьму в жертвы Иштвана – портье ничуть не хуже дворецкого. А бесит он меня изрядно – для
слива негативных эмоций самое то!Мысль о том, чтобы избавиться от портье, мне понравилась. Интересно, а как правильно убивают? Мне предстояло воскресить в памяти все, что там осело на эту тему из фильмов, книг и желтой прессы.
Ну, например: пусть молодой человек уснет на рабочем месте, а коварный преступник размозжит его голову тяжелым тупым предметом.
Для того, чтобы в красках представить, как бы все это могло произойти, я опять спустилась на ресепшн.
Чем бы пристукнуть Иштвана? Хорошенькое дело! Вы думаете, лишить человека жизни – это вот так просто? Если бы… Еще не каждый предмет для этого подойдет.
Может, взять для преступления ножку стула? Я не поленилась нагнуться и подергать эту деталь мебели. Не пойдет! Ну во-первых – чем это убийца ее откручивать должен? А во-вторых – куда он потом денет орудие убийства? Выкинет в Дунай и направит полицию по ложному следу, написав заявление, что пропала ножка стула? Так она же деревянная – она не утонет.
Я огляделась по сторонам и увидела массивную железного дерева (вроде бы) африканскую статуэтку, изображавшую длинную кудрявую девицу. Вот это мне прекрасно подойдет как карающий меч – о, хорошо сказала! Пусть у портье в прошлом будет иметься мрачная и некрасивая тайна – а кто-нибудь станет его за это преследовать и убивать. Я покачала статуэтку в руке – тяжелая, зараза! Обошла ресепшн сзади, занесла фигурку над воображаемой головой жертвы и с силой опустила ее на мягкое кресло, сопровождая удар перекошенным от усердия лицом серийного убийцы и жутким выдохом: «Н-н-а-а-а!»
Статуэтка была деревянная, но удар по пустому креслу отчего-то сопровождал звук бьющегося стекла и крик: «Pokol!» (кажется, «черт» по-венгерски).
В дверном проеме столовой стоял бледный, будто уже убитый, портье в пижаме, с глазами размером с изрядные чайные блюдца. Не в добрый час проснулся юноша…
– Mit csinalsz, oriilt vad?!
– Чего?
– What are you doing, crazy? – Иштван все-таки сумел перейти на английский. Да уж. Парень явно не ожидал увидеть такой спектакль, спустившись попить водички.
Надо мне его как-то успокоить. О Господи! Как же мне сейчас объяснить, что я тут делала?
– А! Ноу, Иштван! Ноу! Ты меня неправильно понял. Я не сумасшедшая! – попыталась я успокоить напуганного портье. Ай эм рашн райтер! – забыла только уточнить, что я не просто, а «грейт рашн райтер».
– Why do you battle with armchair?
Ну как бы тебе сказать помягче, зачем именно я бью кресло? Это и на русском объяснить непросто, а тут мучайся на чужом языке!
– Понимаешь, Иштван! Я тут делаю криминальная сцена. Имитация. Криминальная сцена писать. Криминал сцен райтерс. Итс окей?
– Okay, – недоверчиво кивнул портье.
– Ну вот и ладушки.
Никогда в жизни бедный Иштван больше не уснет без ножа под подушкой, находясь в одном здании с сумасшедшей, избивающей обстановку… Я пожала плечами – подумаешь, какой впечатлительный, – и пошла пить свой кофе в столовую.
Анна уже ушла – я так понимаю, настроилась на нелегкую беседу с супругом или понадеялась на его крепкий сон. Странная она тоже какая-то… Может, ее в книге сделать жестокой убийцей? О, точно! Так и поступим! Интересно, за что она прикончила портье? Что он сделал ей двадцать лет назад? Хотя нет, двадцать лет назад Иштвану было пять – он убийцу разве что в то время описать мог. Но разве за это убивают? Пусть будет семь лет назад, тогда он, по крайнем мере, уже стал совершеннолетним.