Слово
Шрифт:
— Большую часть основных изобразительных материалов мы смогли бы взять с имеющихся у вас фотокопий оригинальных папирусов и пергаментов, — сообщил Ренделл шведу. — Единственное, что меня беспокоит — это качество репродукций. Как там с ними?
— Высший класс, — ответил Эдлунд. — Если я берусь за работу, иного ожидать и нельзя. — Потом он покачал головой. — За все эти девятнадцать веков погребения куски папируса и пергамента стали очень хрупкими и ветхими. Прежде, чем кто-либо смог начать с ними работу, специалисты должны были увлажнить фрагменты до необходимой степени, напитать их жидкостью, чтобы потом развернуть под стеклом, но так, чтобы они не расползлись. Понятное дело, все эти древнеарамейские писания самого Иакова или же его скрибы, равно как
— Сколько комплектов фотографий вы сделали?
— Всего лишь три, — ответил на это Эдлунд. — строжайший приказ. Все три комплекта были переданы доктору Джеффрису для использования их переводчиками, хотя, бывало и так, что им разрешалось проверить отдельные фрагменты и в хранилище на оригиналах. Когда перевод был завершен, все три комплекта фотокопий возвратились в «Краснапольский». Два комплекта были уничтожены, а единственный оставшийся находится… у вас, мистер Ренделл.
— У меня?
— Его поместили в бронированный картотечный шкаф в вашем кабинете только вчера. В этой папке имеются и другие фотографии, необходимые для рекламной кампании. Сейчас они под замком. Исключительно ценный груз, мистер Ренделл. Обращайтесь с осторожностью.
— Даю слово, что буду, — кивнул Ренделл.
— Понятное дело, — прибавил к этому Эдлунд, — что негативы все еще у меня. Я только перенес их из хранилища к себе в фотолабораторию, которую мы выстроили специально, так что в любой день, перед тем как мы объявим про «Воскрешение Два», я готов отпечатать хоть сотню копий. Если вас это беспокоит, то негативы в полнейшей безопасности. Моя фотолаборатория построена под присмотром инспектора Хелдеринга и прекрасно обеспечена от вторжения любого чужака, в этом даю голову на отсечение. Так что, как только вы даете сигнал, я тут же приступаю к работе.
— Великолепно, — только и сказал Ренделл. — Ваши снимки произведут громадное впечатление… Итак, полагаю, мы уже можем начать нашу производственное совещание и выяснить, на чем мы стоим.
Ренделлу быстро стало ясно, на чем они стоят — все были до чертиков перепуганы.
Несколько ранее доктор Дейчхардт приказал всем членам группы обдумать кое-какие идеи, сделать заметки по некоторым фрагментарным материалам, с которыми им было позволено ознакомиться. Единственное, им не было разрешено писать полномасштабную статью. Дейчхардт опасался того, что эти расширенные сведения могли бы проникнуть наружу, несмотря на все предусмотренные меры секретности. Все это означало, что к настоящему времени было сделано крайне мало. А еще это значило, что в течение немногих недель им предстоит уйма работы.
По ходу оперативки Педди О'Нил выдвинул предложение. Ему казалось, что сейчас следовало бы полготовить расширенные интервью с ключевыми лицами, связанными с «Международным Новым Заветом». Он считал, что начать следует с целой серии захватывающих материалов о профессоре Августо Монти из Рима, который и раскопал в Остиа Антика Евангелие от Иакова и Пергамент Петрония. Потом можно написать несколько статей о профессоре Анри Обере, парижском чародее радиоуглеродного метода, который и установил возраст находок. После этого должен пойти ряд публикаций, посвященных доктору Бернарду Джеффрису, который вел надзор за переводом арамейских и древнегреческих текстов на четыре языка (плюс американизация английского перевода). И в самом конце — ряд живописных заметок, посвященных герру Карлу Хеннигу, который в настоящее время печатает разноязычные издания Нового Завета в Майнце, том самом городе, где Иоганн Гутенберг изобрел сменные литеры и впервые в истории с помощью этой техники напечатал книгу.
Согласившись с тем, что как раз эти личности, стоящие за изданием новой Библии, и должны освещаться в первую очередь, Ренделл попросил передать ему уже подготовленные материалы, чтобы изучить их в самое ближайшее время.
— Завтра я собираюсь переговорить с Дейчхардтом
и Уилером, чтобы нам дали зеленый свет по рекламным материалам, сообщил Ренделл. — Я пообещаю им, что мы будем крайне осторожны. Я прекрасно понимаю, как мы рискуем. Кстати, сегодня утром у меня уже была неприятная встреча.Ренделл коротко сообщил своим подчиненным о том, как Седрик Пламмер пытался подкупить его. Тут же Каннингхем и Хелен де Бур сообщили о том, что произошло с ними. Сразу же после выхода в свет пламмеровского интервью с де Фроомом, их тут же начали донимать анонимными телефонными звонками, но как только они пытались выяснить, что же именно хочет звонящий, трубку немедленно вешали. Конечно же, они сразу доложили об этом Хелдерингу.
— Понятно, — сказал на это Ренделл. — Уверен, что такое еще повторится. Но давайте считать, что до публикации мы дойдем в безопасности, выполняя все требования секретности. Следующий вопрос повестки дня: Как мы подадим историю «Международного Нового Завета» общественности?
Каждый из собравшихся считал, что это должна быть крупномасштабная пресс-конференция с участием журналистов, радио — и телекорреспондентов из всех стран.
— На пресс-конференцию согласен, — сказал Ренделл. Но, поскольку, как мне кажется, это будет величайшей новостью нашего времени, думаю, что и сама пресс-конференция должна быть крупнейшей в истории. У меня имеются две предварительные безумные идеи. Мне бы хотелось, чтобы все это происходило в Королевском Дворце на Дам. И еще, хотелось бы сделать ее не только для журналистов, но, одновременно, для зрителей всего земного шара. Мне бы хотелось, чтобы наша пресс-конференция — посвященная объявлению нашего открытия, объявлению новой Библии, содержащей эти открытия — транслировалась на любую страну мира через Интелсат, спутниковую телекоммуникационную систему. Что вы на это?
Реакция всей группы была неподдельно восторженной.
Хелен де Бур вызвалась осторожненько выявить возможность использовать королевский дворец в пятницу, 12 июля, в день пресс-конференции. Лестер Кеннингхем предложил конфиденциально переговорить с главами Международного телекоммуникационного спутникового консорциума и Европейского союза по радиовещанию, чтобы выяснить возможность использования спутников для трансляции первых известий о Слове на семь десятков стран — участниц этих организаций.
— И на самый конец, — объявил Ренделл, — я оставил обсуждение нашей подлинной работы — истории номер один, истории Христа, истинного Христа, как она открывается нам в «Международном Новом Завете». Все наши объединенные усилия мы должны направить на подготовку и распространение нашей истории Возвращенного Христа. Сейчас, признаюсь вам откровенно, сам я лично знаю лишь отрывочные детали из Новой Библии. Мне известно, что из нашего Нового Завета мы впервые узнаем о том, как Христос выглядел. Нам станет известно про те годы его жизни, которые были для нас пропущены. Его брат рассказал нам, что Иисус выжил после Распятия и продолжил свое служение вдали от дома, в самом Риме, и умер, когда Ему исполнилось пятьдесят пять лет. Поскольку сам я новичок в данном проекте, у меня еще не было времени узнать чего-нибудь большее. Но, надеюсь, кто-нибудь из вас уже просматривал Евангелие от Иоанна и Пергамент Петрония, знает, что там написано, и сможет…
Ренделла прервали отрицательные возгласы. Каждый из находящихся здесь мог сказать одно и то же: «Нет. Нам не дали возможности прочесть этот новооткрытый материал».
Безопасность снова оставила их всех в неведении. Ничего не поделаешь…
Ренделл был взбешен.
— Черт подери, — обратился он к членам своей команды. Если они хотят, чтобы мы популяризировали нового Христа, им следовало бы устроить нам встречу с ним. Ладно, следующий наш ход ясен. Я сам собираюсь наложить лапы на эти сверхсекретные материалы и вытащить оттуда все, нужное нам для работы. И я обещаю проследить, чтобы вы тоже как можно быстрее получили эти копии. На сегодня хватит. Встречаемся завтра, и, надеюсь, тогда у меня будут для вас какие-то новости.