Слухи

Диана сочла за лучшее поспешить вниз по лестнице. Она надела пальто и шарф и вышла с парадного входа на улицу.

Когда несколько часов спустя Диана вышла из конторы «Вестерн Юнион», находившейся в деловой части города, ей едва ли стало лучше, но теперь ее согревало чувство, что есть чего ждать. Она послала сестре телеграмму на имя Уилла Келлера, в которой сообщила обо всех недавних неприятностях, и теперь ее утешала мысль, что, быть может, ее подбодрит ответ Элизабет. Может быть, Элизабет найдет причину, по которой жизнь ее маленькой сестры трещит по всем швам. Или хотя бы она разделит со старшей сестрой свои тяжкие проблемы.

Диана находилась в той части города, где вряд ли могла встретить кого-то из своих знакомых, так что она спокойно шла по улице. Но оказалось, что это не так кто-то назвал ее по имени, не слишком громко, но достаточно четко. Этот кто-то следовал за ней через стеклянные двери конторы на улицу. Был ясный холодный полдень. Диана остановилась, прежде чем обернуться к незнакомцу. Солнце светило ей в глаза, так что она не сразу узнала Дэвиса Барнарда. На нем была та же меховая шапка, что и в последний раз, как они виделись. Темная бровь была приподнята.

— Добрый день, мистер Барнард, — сказала она.

Очевидно, сказывалось влияние старшей сестры: хотя она не могла выглядеть приветливой, ей все же удалось изобразить вежливую улыбку.

— Я удивлена, что вижу вас так далеко, в деловой части Нью-Йорка.

— Мне нужно было послать телеграмму. Приходится быть бдительным: в отделе новостей кругом шпионы. А я хотел то же самое сказать вам, моя дорогая, — сухо произнес Барнард, насмешливо скривив свои тонкие губы. — Может быть, слухи верны, и вы телеграфировали Элизабет в Лондон, куда она сбежала, чтобы выйти за пятого претендента в очереди на английский трон?

Диана никогда не умела лгать, и лицо ее выдавало. Поэтому она отвернулась от Барнарда и стала смотреть на истертые булыжники мостовой и уличное движение, не очень-то оживленное в это время дня.

— О, Диана, — Барнард опустил глаза, в которых Диана уловила проблеск стыда. — Я не хотел отзываться об Элизабет небрежно.

Понизив голос на этом имени, он перевел взгляд на двух мужчин в сюртуках. Они были одеты по-деловому и выглядели столь же прозаично, как здания на этой улице — с деревянными покрашенными вывесками и маленькими стеклянными витринами.

— Все в порядке. — Диана встретилась с ним взглядом, чтобы показать, что сказала правду.

— Но я рад, что встретил вас, — думаю, у вас имеются сведения, за которые я бы дорого дал…

Диана, почувствовав, что сейчас он снова заговорит о ее сестре и ей придется лгать, вспыхнула:

— Я действительно не знаю, что вы имеете в виду.

— Леди, сопровождавшую Кэри Льюиса Лонгхорна в опере вчера вечером, — мягко настаивал Барнард. — Я слышал, что вы беседовали с ней в дамской комнате. Все об этом судачат, и, конечно, им хочется узнать, кто она такая.

— О! — Диана закусила губу.

Из-за своих сердечных дел она чуть не забыла, что столкнулась с Линой, и даже не рассказала Клэр о том, как роскошно выглядела ее маленькая сестричка. Но прочесть об этом в колонке светской хроники было бы еще лучше.

— Уверен, что это немного неловко для такой леди, как вы… Но, возможно, это поможет.

Ее собеседник вынул конверт с золочеными краями. Заглянув в него, Диана увидела банкноту в двадцать долларов.

— Благодарю, — сказала она, принимая конверт. Так вот какова жизнь, подумала она со слабой усмешкой: выматывает тебя так, что доходишь до крайности. — Полагаю, молодая леди, о которой вы говорите, — Каролина Брауд, — осторожно начала Диана. — Она познакомилась с Элизабет этой весной в Париже. А вчера выразила мне свои соболезнования.

Начав лгать, Диана обнаружила, что не имеет ничего против, и ей даже захотелось сочинять дальше.

— Знаете, она сирота, и они прекрасно поняли друг друга: ведь обе потеряли отцов. Брауд нажил состояние в медеплавильном бизнесе, насколько мне известно, и Каролина, унаследовав эти деньги, решила приехать в наш город, чтобы посмотреть на светское общество…

— А этот старый холостяк снова ищет любви?

Диана напустила на себя оскорбленный вид и ответила, что не имеет ни малейшего понятия.

— Ну что же, неважно. Все равно это превосходный материал. Могу я подвезти вас домой, мисс Ди?

Диана знала, что это было бы неправильно, но потом сказала себе, что поступок бывает неправильным, только если есть свидетели. Было холодно, и прогулка домой отняла бы у нее последние силы. Барнард указал на свой экипаж, и, памятуя о конверте с золочеными краями, Диана была не склонна отвергать какое-либо из предложений Барнарда.

— Благодарю вас, — ответила она. — Правда, должна вас попросить не фамильярничать. Мое имя — Диана.

Барнард наклонил голову, словно говоря: «Как вам угодно», — и тогда Диана приняла его протянутую руку.

12

Трансатлантическая телеграмма от телеграфной компании „Вестерн Юнион" Уиллу Келлеру прибыла по адресу: Калифорния, Сан-Педро, Мейн-стрит, 25, в 1.25 дня, в воскресенье, 17 декабря 1899 года

«Генри не влюблен, разве что в Пенелопу, — думаю, я была очень эгоистична — двое слуг уволились — денег совсем нет — мама не встает с постели — она нездорова, и я не знаю, что делать, — помоги мне — Д.»

Обед, который подала в тот вечер Элизабет, был роскошным по сравнению с консервированными бобами, к которым вчера вечером едва притронулись. Во-первых, на обед было настоящее мясо — бифштексы, купленные в тот день в городе, жареный картофель и уолдорфский салат. Элизабет пошла и лично купила всю эту провизию сегодня днем. Она нарочито избегала почты, которая прежде была единственной целью ее походов в город.

— Вы получили сегодня письмо, миссис Келлер? — спросили ее в магазине.

Там считали, что она жена Уилла, — именно так она объяснила им, почему живет вместе с двумя мужчинами. Они также знали, как часто она спрашивает, нет ли писем для нее или ее мужа.

Элизабет не нравилось лгать, да и жить вместе невенчанными как муж и жена противоречило ее воспитанию, но лучше было солгать, нежели признаться, что они неженаты.

— О нет, — краснея, ответила Элизабет. — Я пришла сегодня, только чтобы сделать покупки, — добавила она мягко.