Смерч

Билет удалось купить без проблем.

Суворов пошатался по местному рынку, довольный удачным окончанием «алмазопоискового» сезона, купил красивый кожаный пояс отцу, обшитый мехом росомахи и бисером, а также «эвенкийскую мантру» – оберег в виде разукрашенной бисером круглой розетки из оленьей шкуры, с двенадцатью «кругами жизни». Маме он тоже купил подарок – ичиги, мягкие сапожки из оленьего меха, очень красивые. Не забыл и Чимкута с женой, да и себя побаловал, купив изумительной формы костяной нож из бивня мамонта.

По-видимому, количество его покупок и сумма, которую он потратил на подарки, произвели впечатление на продавцов и прогуливающихся по рынку местных завсегдатаев, потому что Артур вдруг обратил внимание на группки молодых людей, поглядывающих на него издалека. А трое из них даже проводили его до дома Чимкута, испортив Суворову настроение. Несмотря на физические данные и навыки спортсмена-футболиста, – Артур имел первый разряд по футболу, – человеком он был мирным и мастером воинских искусств себя не считал. Лишь в юности занимался пару лет боксом. А дрался он на своём веку всего дважды: один раз – защищая честь девушки, второй – в компании, которую заставила обороняться другая компания. Вообще же ему всегда удавалось не доводить ситуацию до крайних мер, когда без драки было уже не обойтись. Пока обходилось.

В шесть часов вечера пришел Чимкут, явно расстроенный, судя по его задумчивости. Будучи наполовину эвеном, он перенял множество национальных черт отцовского рода, в том числе невозмутимость и немногословие, поэтому по лицу его трудно было судить о тех эмоциях, которые им владели.

– Пошли прогуляемся, – предложил брату Артур. – В кафе посидим, пивка попьем.

Чимкут подумал и согласился. Жену с собой приглашать не стал, сославшись на «мужские разговоры».

Решили не брать машину, а пройтись пешком.

К вечеру похолодало, лёгкий ветерок, напоённый луговыми ароматами с берегов Нижней Тунгуски, приятно овевал лица. Настроение у Артура было приподнятое, и он попытался развеселить брата.

Дошли до кафе «Чапогир», сели за столик, заказали по кружке разливного пива и солёную рыбку.

– Да фиг с ними, не переживай, – сказал Артур, с удовольствием отпив полкружки. – Всё образуется. Меня удивляет только то, что бандиты есть и здесь, в сердце Сибири, где жизнь мёдом никогда не была. Ты не рассказывал о своих проблемах начальству?

– Какому?

– Мэру, губернатору, самому префекту.

– Нет, – качнул головой Чимкут. – У них своих проблем хватает.

– Я слышал, ваш губернатор тоже не из бедных людей, бывший директор «Тунгуснефти».

– Богатый он, может быть, и богатый, только в отличие от бывшего губернатора Чукотки яхты, самолёты и коттеджи за рубежом десятками не скупает. Он даже спорткомплекс в Туре за свои деньги построил.

Артур засмеялся.

– Да, Рома Рэмбович личность одиозная, накрал денег столько, что девать некуда. Говорят, он у самого герцога Виндзорского замок купил, с двенадцатью спальнями и обсерваторией. Плюс «Боинг-767» за сто миллионов долларов, кстати, третий самолёт, да ещё доплатил полтора миллиона за противоракетную систему. Поэтому он и не появляется в России, чует, что земля начинает гореть под ногами, правосудие по следу идет.

– Какое там правосудие, – махнул рукой Чимкут. – У нас половина бывших бандитов ходит в чиновниках, от председателей Законодательных собраний, глав администраций и до губернаторов. Все это знают, в том числе прокуратура, а судят только проворовавшихся мелких клерков.

– Тут ты прав, – кивнул Артур. – Я бы многих посадил на нары, будь моя воля. А в первую очередь Рому Рэмбовича. Жаль, куда-то скрылось «чистилище», была такая мощная организация, криминалитет мочила. Но бог с ними со всеми, давай о чём-нибудь весёлом поговорим. Ты на юг отсюда не собираешься податься? Или в центр?

– Что мне там делать? Кто меня там ждёт? Я здесь родился, тайгу люблю. А что касается «чистилища» – слышал я, конечно, что работала такая организация год назад, да только она в Москве, по-моему, обреталась. До наших краёв у неё руки не доходили. Между прочим, преступников тут хватает, земля дешёвая, а богатства в ней немереные. Алмазы, золотишко, пушнина тоже. Вот и стреляет братва друг друга, землю делит.

– Тогда на кой тебе такая работа? Ты же молодой ещё, институт окончил, уходи в какую-нибудь коммерческую структуру.

– Ну да, а на государство кто работать станет? – простодушно сказал Чимкут. – Ты вон тоже институт кончал, почему не в бизнес пошёл?

– Я не могу сидеть долго на одном месте, тянет на приключения. Женюсь – остепенюсь.

– Неужели есть кто на примете?

Артур вспомнил женщину в белом, поразившую его своей красотой, покачал головой.

– Не нашёл ещё, так, знакомые только. Да и не спешу я голову совать в семейный хомут. Это тебе повезло, что Ирину встретил, мне пока что не везёт на красивых женщин.

– Красивая женщина – конец света, – изрёк Чимкут, – жениться надо на доброй, в крайнем случае на умной.

– Философ доморощенный, – снова засмеялся Артур. – Сколько ты со своей Ириной живёшь?

– Шесть лет.

– Почему детей не завёл?

Чимкут погрустнел.

– Что-то не получается. Мы уже и к медикам ходили консультироваться, и к целителям. Разводят руками – всё в порядке, мол, здоровы, а детей нет.

– Приезжайте в столицу, я вас познакомлю с учеником академика Гаряева, вас проверят в институте эниомедицины, дадут рекомендации, и всё будет хорошо.

– Ладно, подумаем. Ирина переживает, однако.

Разговор на минуту прервался.

Чимкут заказал ещё по кружке пива, начал чистить вяленого сига. Судя по опущенным уголкам губ, попытка брата настроить его на оптимистический лад не удалась.

А Суворов вдруг почувствовал себя неуютно. Словно в кафе подул сырой холодный ветер, принёс туман и запахи болота.

Артур огляделся исподтишка, оценивая свои ощущения, и наткнулся на изучающий взгляд одного из парней веселящейся у стойки бара компании. Парень тут же отвернулся, обыкновенный местный житель с виду: серые штаны, кроссовки, синяя рубаха со шнуровкой на груди, волосы перехвачены синей ленточкой. Затем Артур разглядел, что и у остальных парней точно такие же ленты вокруг головы, и ему остро захотелось смыться из кафе.

Не будь рядом брата, по-прежнему занятого личными переживаниями, он бы так и сделал: юркнул бы в дверь, ведущую на кухню, оттуда во двор и домой. Однако Чимкут вряд ли понял бы такое поведение, и Артур вынужден был остаться, переживая неприятное чувство дискомфорта, как зубную боль.

Правда, компания парней с ленточками вскоре вывалилась из кафе, заметно снизив уровень шума, но Артура всё равно не оставляло чувство подглядывания в спину, вследствие чего он сделал вывод, что ему просто передалось настроение Чимкута. Хотя бодрости это открытие не прибавляло.