«СМЕРШ»: операции и исполнители

1 мая сего года Кребс приходил в 8-ю гвардейскую армию нашего фронта в качестве парламентера для переговоров о капитуляции. При осмотре трупа обнаружено пулевое отверстие с правой стороны подбородка с выходным отверстием в затыльной части головы, что свидетельствует о его самоубийстве.

Трупы Геббельса, его семьи, а также Кребса находятся в «СМЕРШ».

Командующий войсками 1-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза Жуков.

Член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Телегин.

3 мая 1945 года

г. Берлин

* * *

Свидетельствует начальник личной охраны Гитлера:

«Я, Ганс Раттенхубер, бывший обергруппенфюрер СС и генерал-лейтенант германской полиции, являясь свидетелем смерти Гитлера, считаю своим долгом рассказать о его последних днях и обстоятельствах смерти.

21 апреля 1945 года после того как первый русский снаряд разорвался у Бранденбургских ворот, фюрер переселился в новое бомбоубежище, в саду Имперской канцелярии. Оставаться в старом убежище, расположенном под «залом торжеств» Имперской канцелярии, было опасно, ибо эти здания привлекали к себе внимание вражеской авиации и артиллерии, так что фюрер в один прекрасный день не смог бы выбраться из-под нагромождения обломков.

К этому времени с Гитлером остались только самые преданные ему люди и небольшое число офицеров Генерального штаба, необходимых для руководства военными действиями: Геббельс, поселившийся в убежище со своей семьей, заместитель начальника Генерального штаба генерал Кребс, шеф-адьютант Гитлера генерал Бургдорф, заместитель Гитлера по партии Мартин Борман, личный представитель Риббентропа посланник Хевель, представитель военно-морских сил адмирал Фосс, представитель военно-воздушных сил полковник фон Белов и начальник гестапо Мюллер.

Кроме того, в убежище находились Ева Браун, возглавляемая мною личная охрана Гитлера, его прислуга и технический персонал.

Убежище Гитлера в те дни напоминало собой командный пункт на передовой позиции. И днем и ночью к Гитлеру наряду с министрами Герингом, Риббентропом, Гиммлером и другими приходили генералы и офицеры, непосредственно участвовавшие в боях за Берлин.

Что же представлял собой в эти критические для германского народа дни верховный глава германского государства и его вооруженных сил — Адольф Гитлер?

Физическое и моральное состояние Гитлера в те дни было потрясающим. Он представлял собой в буквальном смысле развалину. На лице застывшая маска страха и растерянности. Блуждающие глаза маньяка. Еле слышный голос, трясущаяся голова, заплетающаяся походка и дрожащие руки. Человек, окончательно потерявший самообладание.

Но пытался еще руководить и командовать. Однако его противоречивые, нервозные приказания окончательно дезориентировали и без того запутавшееся германское командование.

Гитлеру до последнего дня ежедневно делались впрыскивания для поддержания энергии, а также для предотвращения внезапного удара. Впрыскивания производились так часто, что профессор Морель вообще не отходил от него.

Если после покушения у него дрожала правая рука, то вскоре это перенеслось также и на левую руку, а в последние месяцы он уже заметно волочил левую ногу. Тогда он ссвсем перестал выходить на воздух. Все это привело к тому, что он сильно опух, поседел и постарел, а в последние дни Ставки он все больше дрожал и при каждом взрыве снарядов, выскакивая из комнаты, спрашивал: «Что случилось?» Обстановка в Берлине в конце апреля не оставляла никаких сомнений в том, что наступили наши последние дни.

25 апреля от Геринга поступила радиограмма о том, что, согласно речи Гитлера от 1 сентября 1939 года, в которой фюрер назначил его своим преемником, он принимает на себя руководство, так как Гитлер, находясь в окруженном Берлине, не в состоянии что-либо предпринять.

Когда Гитлер прочитал радиограмму Геринга, все его лицо перекосилось. Он был смертельно удручен и только лишь, овладев собою, буквально выкрикнул:

«Герман Геринг изменил мне и родине. Покинул в самый тяжелый момент меня и родину. Он трус. Вопреки моему приказанию, он сбежал в Берхтесгаден и установил связь с врагом, предъявив мне наглый ультиматум, что если я Оо 9 часов 30 минут не телеграфирую ему ответ, то он будет считать мое решение положительным».

Гитлер приказал Борману немедленно арестовать Геринга и держать его под стражей до тех пор, пока тот под предлогом болезни не согласится уйти в отставку. Гитлер лишил его всех званий и отстранил от всех постов.

Драматизм положения усугублялся еще и тем, что все эти сообщения Гитлер получал под аккомпанемент русских тяжелых снарядов, рвавшихся на территории Имперской канцелярии. В этот день на Гитлера было страшно смотреть. Он еле говорил и еле двигался.

Возвращаясь с военного совещания к себе в комнату, Гитлер мне сказал: «Я не могу больше, жизнь мне опротивела».

Но даже в этот трагический день Гитлер, будучи по натуре мистиком и суеверным человеком, разыграл очередной фарс, обвенчавшись с Евой Браун. Двенадцать лет Гитлер был связан с Евой Браун, однако долгое время в Германии не было известно имя его «подруги».

Ева Браун являлась дочерью преподавателя мюнхенской школы художественного ремесла и в момент знакомства с Гитлером она работала в фотоателье Гофмана, впоследствии ставшего личным фотографом Гитлера.

Вначале в качестве «подруги» Гитлера она была экономкой в его резиденции в Берхтесгадене, где являлась полной хозяйкой. Затем Ева Браун жила в предместье Мюнхена — Богенхаузене, на вилле, которую ей купил и роскошно обставил Гитлер. Когда Гитлер проживал в Мюнхене, где им содержалась для себя квартира в частном доме, он тайно от своего ближайшего окружения посещал Еву Браун.

Надо сказать, что Браун играла значительную роль в личной жизни Гитлера и оказывала на него большое влияние. Многие приближенные опасались ее, в том числе даже Мартин Борман, которого все боялись и ненавидели.

Наступило 29 апреля. Весь район Имперской канцелярии в этот день подвергался ожесточенным обстрелам и бомбардировкам со стороны русских. Всех охватила растерянность. Каждый думал лишь о спасении своей собственной шкуры.

В конце дня 29 апреля, в присутствии генерала Кребса, Геббельса и Бормана Гитлер спросил командующего ударной группой по обороне правительственного квартала генерала Монке, сколько времени он сможет продержаться. Монке ответил, что при имеющемся вооружении и наличии боеприпасов сможет продержаться 2~3 дня. Гитлер ничего не сказал и ушел в свою комнату.