Смерть дня

Я почувствовала руку Сэма на плече и подняла голову. Второй рукой он зажимал рот и нос.

– Что это?

Я кивнула на куст, Сэм откинул ветки ногой:

– Черт!

Я согласилась.

– Сколько он здесь пролежал?

Я пожала плечами.

– Несколько дней? Недель? Лет?

– Захоронение послужило на пользу фауне твоего острова, но по большей части тело не пострадало. Я не могу сказать, в каком оно состоянии.

– Его вырыли не обезьяны. Им мясо не нужно. Скорее чертовы канюки постарались.

– Канюки?

– Хищники. Они любят пировать на останках обезьян.

– Я еще подозреваю и енотов.

– Да? Я знал, что еноты любят рвотный чай, но мертвечину...

Я снова взглянула на могилу.

– Труп лежит на боку, правое плечо почти на поверхности. Запах явно привлек любителей падали. Наверное, его раскопали и съели канюки с енотами, потом, когда разложение ослабило связки, они вытащили руку и челюсть, – я кивнула на ребра, – съели часть грудной клетки, вытащив ее из ямы. Остальное скорее всего находилось слишком глубоко, или туда было трудно добраться, поэтому они оставили труп в покое.

Я палкой подтянула руку поближе. Локоть остался на месте, но конец длинной кости отсутствовал, пористое содержимое выступало из-за грубо обгрызенных краев.

– Видишь, как обгрызены края? Животные. А здесь? – Я указала на маленькое круглое отверстие. – След от зуба. Что-то мелкое, может, енот.

– Дьявол!

– Естественно, крабы и насекомые тоже в стороне не остались.

Он встал, наполовину развернулся и пнул земляной комок ногой.

– Иисусе, что теперь делать?

– Теперь надо звонить местному следователю, а он или она позвонит местному антропологу.

Я поднялась и стряхнула землю с джинсов.

– И каждый из них поговорит с шерифом.

– Просто кошмар какой-то. Я не могу позволить посторонним излазать весь остров!

– Им не обязательно лазать по острову, Сэм. Они только приедут, заберут тело и, может, пустят ищейку на случай, если здесь есть еще трупы.

– Как, черт?.. Дьявол! Это невозможно.

По виску Сэма покатилась капля пота. Он то сжимал, то разжимал челюсти.

На мгновение мы замолчали. Вокруг жужжали мухи. Наконец Сэм прервал тишину:

– Ты должна это сделать.

– Что сделать?

– Что угодно. Вырыть труп. – Он махнул рукой в сторону могилы.

– Ни за что. Здесь не моя территория.

– Мне глубоко плевать, чья здесь территория. Еще не хватало, чтобы кучка проходимцев бегала по моему острову, портила все на своем пути, посылала к черту мой рабочий график и, может, даже заражала обезьян. Исключено. Совершенно исключено. Я тут хозяин, черт возьми, здесь мой остров. Я скорее буду сидеть на пристани с ружьем, чем пущу их сюда.

На лбу Сэма снова пульсировала жила, а сухожилия на шее натянулись, как проволоки. Он тыкал пальцем в воздух, подкрепляя каждое свое слово.

– За такое представление, Сэм, ты мог бы "Оскара" получить, но я все равно ничего не стану делать. Дэн Джеффер работает на полицию в Колумбии. Он же занимается антропологией в Южной Каролине, скорее всего ему и позвонит следователь. Дэн – аккредитованный специалист.

– Твой чертов Дэн Джеффер, может, туберкулезом болеет!

Спорить бесполезно, и я промолчала.

– Ты ведь только этим и занимаешься! Могла бы выкопать парня и отдать своему Джефферу!

Бесполезно.

– Почему нет, Темпе? – зло уставился он на меня.

– Ты же знаешь, я занимаюсь другим делом в Бофорте. Я обещала помочь следователю, а в среду мне надо вернуться в Шарлотт.

Я не открыла Сэму истинной причины своего отказа – мне просто не хотелось иметь дело с трупом. Я морально не готова осквернить свой священный остров уродливой смертью. С первого взгляда на челюсть меня одолевали видения, обрывки прошлых дел. Удушенные женщины, выпотрошенные младенцы, молодые люди с перерезанным горлом и тусклыми, слепыми глазами. Если убийство и пришло на остров, я его не увижу.

– Поговорим в лагере, – предложил Сэм. – О трупе никому ни слова.

Не обращая внимания на его повелительный тон, я привязала бандану к кусту, и мы повернули обратно.

Когда вернулись к дороге, там стоял потертый пикап, как раз у того места, где мы свернули в лес. В грузовике лежали мешки с едой для обезьян, сзади крепился тысячелитровый бак с водой. Джой осматривал бак.

Сэм позвал его.

– Постой-ка минутку.

Джой вытер тыльной стороной ладони рот и сложил руки на груди. Он носил джинсы и хлопчатобумажную рубашку с рукавами, но без воротника. Грязные светлые волосы свисали на лицо.

Джой ждал, пока мы подойдем, спрятав взгляд за солнечными очками, сжав губы в узкую линию. Он казался напряженным.

– Не пускай никого к пруду, – сказал Сэм.

– Алиса снова поймала обезьяну?

– Нет, – не стал распространяться Сэм. – Куда везешь корм?

– В кормушку номер семь.

– Оставь и сейчас же возвращайся.

– А вода?

– Наполнишь баки и возвращайся в лагерь. Если увидишь Джейн, пришли ее туда же.

Очки Джоя повернулись ко мне и остановились на целую вечность. Потом он забрался в пикап и уехал, бренча баком.

Мы с Сэмом шли молча. Я боялась предстоящей сцены, но решила не поддаваться на уговоры. Я вспоминала его слова, видела его лицо, когда открылась могила. Потом еще кое-что. Перед тем как подошел Сэм, я, кажется, слышала рев мотора. Пикапа? Я гадала, сколько Джой простоял на тропинке. И почему именно там?

– Когда Джой начал на тебя работать? – спросила я.

– Джой? – Он на мгновение задумался. – Почти два года назад.

– Он надежный человек?

– Скажем так, сострадание у Джоя во много раз превосходит здравый смысл. Он из тех чувствительных типов, которые постоянно рассуждают о правах животных и боятся побеспокоить обезьян. Он ни черта не смыслит в животных, но работает хорошо.

Вернувшись в лагерь, я обнаружила записку от Кэти. Она закончила исследования и ушла на пристань читать. Пока Сэм доставал телефон, я спустилась к воде. Моя дочь сидела в одной из лодок, вытянув голые ноги, закатав штанины и рукава как можно выше. Я помахала, она ответила тем же, потом кивнула на лодку. Я покачала головой и подняла обе руки, имея в виду, что еще не время уезжать. Кэти улыбнулась и вернулась к чтению.

Когда я зашла на полевую станцию, Сэм сидел за кухонным столом и разговаривал по мобильному телефону. Я скользнула на скамейку напротив.