Смерть дня

Размеры подсказывают мне прежде, чем я разворачиваю саван. Он настолько меньше остальных. Я не хочу смотреть, но не могу остановиться.

Нет! Я пытаюсь не верить собственным глазам, но не получается.

Карли лежит на животике, ручки сжаты в кулачки.

Потом я вижу еще два крошечных свертка, они лежат рядом.

Я кричу, но снова не слышу звука.

Мне на плечо опускается рука. Поднимаю глаза и вижу свою проводницу. Она изменилась, или просто прояснился ее образ.

Монахиня, потертые и заплесневелые облачения. Когда она движется, я слышу хруст суставов, чувствую запах мокрой земли и разложения.

Я поднимаюсь. Ее шоколадная кожа покрыта красными сочащимися язвами. Я узнаю Элизабет Николе.

"Кто ты?"

Я задаю вопрос мысленно, но она отвечает:

– Надень наряд, чей черен цвет.

Я не понимаю.

– Зачем ты здесь?

– Невольная Христова невеста.

Потом я вижу еще одну фигуру. Она стоит в отдалении, приглушенный отсвет снегопада скрывает ее черты и окрашивает волосы в тусклый серый цвет. Наши взгляды пересекаются, и она открывает рот, но я не могу разобрать слов.

– Гарри! – кричу я, но мой голос теряется.

Гарри не слышит. Она протягивает руки, ее губы шевелятся, черный овал на фоне призрачного лица.

И снова я кричу, но звука нет.

Она снова говорит, и я слышу, хотя ее голос очень далеко, как звуки, доносящиеся с той стороны реки.

– Помоги мне. Я умираю.

– Нет!

Я пытаюсь бежать, но ноги не двигаются.

Гарри заходит в коридор, который я раньше не замечала. Над ним виднеется надпись: "Ангел-хранитель". Гарри превращается в тень, сливается с тьмой.

Я зову ее, но она не оборачивается. Я пытаюсь бежать следом, но тело не слушается, ничто не двигается, только слезы по щекам.

Моя проводница меняется. Из спины вырастают длинные черные крылья, лицо бледнеет и трескается. Глаза замораживаются в два куска камня. Я вглядываюсь в них, зрачки проясняются, брови и ресницы обесцвечиваются. В волосах появляется белая полоса и стремительно распространяется назад, отделяет скальп и отбрасывает его высоко в воздух. Тот медленно опускается на пол, крой мух тотчас окутывает его.

– Порядку надо подчиняться.

Голос идет отовсюду и ниоткуда.

Окружение меняется, я переношусь в деревню в низине. Длинные солнечные лучи пронзают луизианский мох, гигантские тени танцуют меж деревьев. Стоит жара, я копаю. Пот льет ручьями, я зачерпываю землю цвета высохшей крови и кидаю на кучу позади. Лопата на что-то натыкается, я осторожно смахиваю грязь. Белый мех, измазанный кирпично-красной глиной. Продвигаюсь вдоль позвоночника. Рука с длинными красными ногтями. Я откапываю руку. Ковбойская бахрома. Все блестит на солнце. Я вижу лицо Гарри и кричу.

* * *

Я вскочила с колотящимся сердцем, вся в поту. Не меньше минуты соображала, где я нахожусь.

Монреаль. Спальня. Снежный буран.

Свет еще горит, в комнате тихо. Я посмотрела на часы. Три сорок два.

"Успокойся. Это просто сон. Он отражает страхи и беспокойство, а не реальность".

Следующая мысль. Звонок Райана. Может, я проспала?

Я отбросила одеяло и кинулась в гостиную. Автоответчик безмолвствовал.

Вернувшись в спальню, я сняла влажную одежду. Скидывая на пол панталоны, заметила красные полумесяцы от ногтей на ладонях. Надела джинсы и толстый свитер.

Снова заснуть вряд ли удастся, поэтому я пошла на кухню и поставила чайник. Сон вызвал тошноту. Я не хотела вспоминать о нем, но видение задело какие-то уголки памяти, пришлось разгадывать смысл. Я взяла чай и уселась на диван.

Мои сны не просто сказочные, кошмарные или гротескные. Они делятся на два типа.

Обычно я не могу набрать номер, найти дорогу, сесть на самолет. Должна сдавать экзамен, но не посещала ни одного занятия. Проще простого: беспокойство.

Гораздо реже приходится долго разгадывать послание. Подсознание разбирает информацию, которую накопил мозг, и облекает ее в сюрреалистические формы. А мне остается только расшифровывать.

Сегодняшний кошмар явно второго типа. Я закрыла глаза, пытаясь понять хоть что-то. Образы вспыхивали, будто сквозь щели в частоколе.

Компьютерное лицо Амали Привенчер.

Мертвые младенцы.

Крылатая Дейзи Жанно. Я вспомнила свой разговор с Райаном. Действительно ли она ангел смерти?

Церковь. Она напоминала монастырь в Мемфремагоге. Почему подсознание извлекло его на поверхность?

Элизабет Николе.

Гарри, умоляющая о помощи, потом исчезающая в темном тоннеле. Мертвые Гарри с Птенчиком. Может, Гарри грозит серьезная опасность?

Невольная невеста. Что, черт возьми, она имела в виду? Элизабет удерживали против воли? Вот в чем заключается ее святая сущность?

Я не успела додумать, потому что тут позвонили в дверь. Друг или враг? – гадала я, бредя к домофону и нажимая на кнопку.

Экран заполнила долговязая фигура Райана. Я впустила его и наблюдала по монитору, как он пробирается по коридору. Райан выглядел как выживший на Тропе слез.

– Устал?

– День выдался долгий плюс сверхурочные. Я работаю в одиночку, и все из-за бури.

Райан вытер ботинки и расстегнул куртку. Когда стянул шапку, на пол посыпался лед. Он не спрашивал, почему я одета в четыре часа утра, а я не спрашивала, почему он пришел так рано.

– Бейкер нашел Катрин. Она в последний момент передумала и бросила Оуэнса.

– Ребенок?

Сердце билось как сумасшедшее.

– Он тоже там.

– Где?

– У тебя есть кофе?

– Да, конечно.

Райан швырнул шапку на столик в коридоре и пошел за мной на кухню. Он говорил, пока я молола зерна и заливала воду.

– Катрин пряталась с парнем по фамилии Эспиноза. Помнишь соседку, которая позвонила в социальную службу насчет Оуэнса?

– Мне казалось, соседка умерла.

– Да. Он ее сын. Один из верующих, только имеет постоянную работу и живет чуть дальше, в доме матери.

– Как Катрин удалось забрать Карли?

– Он уже ждал ее там. Кто-то увел грузовики в Чарлстон, а секта разместилась в доме Эспинозы. Они все время сидели на острове. Потом, когда страсти поутихли, уехали.

– Как?