Смерть Ленро Авельца

Я внимательно прочитала «Воспоминания» Ленро. Вы их читали? Ну, кто сейчас не читал… Помните, сразу после Шанхая Уэллс говорит ему: «Организация была создана с одной-единственной целью. Она должна была этого не допустить. И она не справилась».

Не знаю, это ли Уэллс сказал… (Улыбается.) Мне вообще кажется, в «Воспоминаниях» все персонажи говорят голосом одного человека – голосом Ленро, хотя, может, это у меня личное. Так вот, не уверена, что Уэллс сказал так, но в любом случае это слова точные. Не Мирхофф облажался. Облажалась Организация. Мы все облажались. И вытаскивать одного Мирхоффа или их вдвоём с Керро Торре и заявить, что виноваты вот они, – неправильно, в корне неверно.

Вы понимаете, к чему я клоню? Я считаю, это большая удача, что расследования не было. Потому что, вскрой оно правду, оно бы нас всех похоронило. Организация в те дни и так дышала на ладан, даже если забыть про «сердечный приступ» Уэллса, про странный выезд Торре в аэропорт Либерти, про Авельца, которого вдруг изолировали…

Как только опасность миновала и мы хоть что-то начали понимать, сирены завыли снова. Мирхофф держался хорошо, но вы помните, наверное, какой цирк устроили в Генассамблее представители Южной Америки и Аравийского альянса. Те, кто до начала бомбёжек умолял нас вмешаться, умолял раздавить Джонса… Я имею в виду Азиатский союз. Даже они нас не поддержали, хотя если кто-то персонально и обязан Мирхоффу, то это они.

(Она оглядывается назад, на море, и некоторое время молчит. Камера продолжает статично снимать.)

Этот шлейф тянется за нами последние семнадцать лет. Не надо обманываться – знаете, сейчас многие в руководстве Организации склонны впадать в самообман. Они думают, нынешний всплеск «джонсизма» – это нечто новое. Новый кризис. Но это не так. Это всё тот же старый добрый «джонсизм». Суть в том, что ничего не изменилось. Организация выстояла, но проблема не решена. И новые оппозиционеры, «Регионы», новые сепаратисты – те же самые «джонситы», что кричали: «Руки прочь от Джонса!» – и носили футболки с принтами его очков. Мы до сих пор разгребаем тот же пепел, пепел Шанхая.

(Она замолкает – её что-то спрашивают из-за камеры. На записи звука нет. Гелла кривит губы.)

Нет, ни в коем случае. По крайней мере, не помню, чтобы кто-нибудь такое говорил. Мы понимали, что ситуация тяжёлая. Мы старались работать. И пока ещё был Мирхофф, и позже, когда избрали Вилька и я оказалась в комитете по социальным реформам. Нет, мы не думали, что это продлится так долго. Структурный кризис, конечно же, но всё это болтовня, если не понимать причины. А причина не в Шанхае. Причина в Организации. Конечно. И поэтому вдвойне, кстати, я кланяюсь Вильку.

Мирхофф ушёл в самый тяжёлый момент. Он подготовил тылы, правда, – например, его секретный договор с Вильком… Ну, сейчас-то о нём все знают. Что вы качаете головой? Генсек Мирхофф, покидая свой пост, с нового генсека Вилька взял обещание, что ни он, ни кто-либо из его команды не подвергнутся судебному преследованию. За Шанхай, разумеется, за что же ещё? Уж не за «Синюю Птицу»… Вы этого не знали? Я считаю, Мирхофф поступил верно. Не в отношении себя, а в отношении Организации, повторяю. Нельзя было позволить популистам её дискредитировать. И разрушить. И Вильк не позволил. Габриэль Вильк принял бразды правления Организацией тогда, когда этот высокий пост, как во времена Французской революции, да, стал реально грозить гильотиной. Он не побоялся взять ответственность на себя. Даже по этому соглашению с Мирхоффом можно понять… Думаете, Габриэль Вильк не понимал, какой шквал критики на него обрушат, когда узнают?..

Знаете, я думаю над вашим вопросом, – был человек, который мог предсказать.

Да, я назову не самую неожиданную фамилию. Ленро Авельц. Он скорее всего понял, чем обернётся Шанхай, в самые первые часы. Я не общалась с ним с тех пор, как он вылетел на Окинаву, и затем где-то полгода… Да и если бы общалась – Ленро, знаете, никогда не был из словоохотливых. Но у него был талант. И уж побывав вблизи от эпицентра катастрофы, он не мог не почувствовать, что всё это продлится не дни и не месяцы.

И вот, я возвращаюсь, с чего начала. Ленро сбежал. Я понимаю, что работать с Мирхоффом после того, что случилось, он бы не стал. И сам Мирхофф ему не доверял, естественно. Да что говорить – единственный в той старой, дошанхайской Организации, кто ему доверял, – это был генерал Уэллс. Я говорю без иронии. Уэллс и я, его заместительница, – вот, нас было двое. Причём уверена, если бы я не была его подчинённой и не работала с ним столько лет…

В общем, не буду рассказывать, как мы познакомились, первую встречу и так далее. Я плохо помню. Но вот слухи, которые о нём ходили… Ещё до того, как он начал работать в Ньюарке. Пока он был правой рукой Уэллса в ОКО и во время миссии в Москве, его называли самым странным из самых талантливых функционеров Организации. Вот так. Когда я узнала, что мне предстоит с ним работать, я получила массу советов. Самый распространённый (смеётся) – «не верь ни единому слову». Понимаете? Не верь ни единому слову руководителя.

И не могу сказать, что Ленро обманул ожидания, что я ожидала увидеть эксцентричного гения и лжеца, а получила в итоге разумного и благосклонного шефа. Но у нас были хорошие отношения. Он не стал мне другом… вернее, я ему не стала другом, у него друзей вообще не было. Но я знала, как он относится к другим, и по сравнению с этим, конечно, у нас были доверительные отношения. Я была ему верна – в политическом смысле, – а он никогда меня не подставлял, он помогал мне. Даже зная, что я и без того выполню любое его поручение. Помогал, потому что хорошо ко мне относился. Не слишком вяжется с образом, который сейчас нарисовали, да?..

Но не буду врать, что Авельц был человеком, которому стоило доверять.

Понимаете, главная проблема с Ленро заключалась в том, что никак нельзя было понять, чего он хочет. Даже его «Воспоминания», простите уж, совершенно не вносят ясности. Какие-то моменты – да, проясняют, но всё остальное только больше запутывают. И это, кстати, безусловное доказательство того, что их написал сам Ленро.

Так вот, никогда не было ясно, чего он хочет, всегда фраза оборвана на середине… Как если вы – часть чьего-то плана, но вам не сообщили. Такое чувство вызывал любой разговор с Ленро. Очень неприятно. И если даже я – его верная помощница – испытывала такие трудности с доверием, то что говорить про вышестоящих? Они все пытались использовать Ленро, но одновременно его боялись. И это ещё до Шанхая, до того как он «предал», по его же выражению, своего… своего друга. Уэллса, да? Он его «предал» – он сам так пишет.

Да, он сдал Уэллса Мирхоффу, но представляете, каково после этого было Мирхоффу? Он предпочёл бы, чтобы Ленро исчез. Испарился. Он спас Мирхоффа, но сделал это совершенно внезапно. Не просто неожиданно, а вообще без предпосылок. Не гром среди ясного неба, а упавшая на Землю Венера. Мирхофф был в шоке. Конечно, он бы не стал с ним работать. Это естественно, но и Ленро, думаю, высказался предельно ясно. Они расстались без скандалов, но если мысли Мирхоффа более-менее понятны, то Ленро – как обычно.

А вот в администрации Вилька ему могли найти место. Серьёзное. Дурная репутация опережала его, да и с Вильком у них были давние отношения – они что-то не поделили в Москве. Но несмотря на репутацию, из-за которой Вильк оставил Ленро за бортом…

Понимаете, если бы Ленро Авельц появился в штаб-квартире и заявил генсеку Вильку, что хочет вернуться в команду, я уверена, я даю стопроцентную гарантию, – его бы приняли с распростёртыми объятиями. Вилька во многом упрекают, и справедливо, но он жил реальным миром. Он понимал тяжесть ситуации. И он не разбрасывался людьми. Он ценил профессионалов. Тогда звучали предложения – и они были очень популярны, кстати, – тотальной чистки внутри Организации. Вильк на это не пошёл. Да, он сменил администрацию, но среднее звено… такие, как я, – он опёрся на нас. Независимо от собственных симпатий, он понимал, кто нужен Организации. Профессионалы. И Ленро… В автобиографии он так о нём отзывается, даже не называет имени, «один бойкий поляк», помните?